– Купила?

– А ты сомневался? – весь драгоценный улов из кожаной сумки Амалерия вытряхнула прямо на кровать. Кольцо с мутным камнем, пару кристаллов, полезных в хозяйстве, и тоненький серебряный браслет. – Кстати, на дом сделали скидку. Брала у того же торговца, что и твою рабскую побрякушку. Так что, скажи мне спасибо. Нашей дивной королевишне не придется мыться из ведра с черпаком. Изба избой, но приличная ванная имеется. Гостиная, две спальни, кухня, погреб, садик.

Иллай подцепил кольцо. Достать такую вещицу непросто. Работа самого Шан’лире. Местной знаменитости. Артефактора, преступившего черту закона, который за баснословные деньги снабжал криминальных элементов жильем. Виллы, поместья, целые дворцы… В камешке. А камешек – в кольце, браслете, на цепочке. Дом, который всегда с тобой. Убежище, куда без приглашения хозяина попасть невозможно. По крайней мере, пока способ никто не нашел.

Воры, наемные убийцы, контрабандисты и прочий нечистый на руку сброд Шан’лире почитали словно бога, а вот Иллай к подобным изыскам относился скептически. Он любил простор, присущий Эльсинору. Перемены настроения природы. Солоноватый теплый воздух летних дней, палящее солнце. Запах свежескошенной травы, шум водопадов. Хмурое осеннее небо, дожди… Всего этого не было в домах-артефактах. Безликий пейзаж, да и только. Искусная иллюзия, которая никогда не менялась.

Ради Бьянки он готов был и на эту жертву. Провести неделю в избе, на которую Амалерии хватило той скромной суммы, что Иллай выделил ей для похода на рынок. Просил ее взять что попроще, дабы не привлекать внимание к себе.

Кольцо ему на палец село, как влитое:

– Готова? Посмотрим, с чем имеем дело?

Механизм работы подобных артефактов он знал.

– Стой! Погоди, есть проблема, – Амалерия поежилась, запахнув плотнее шубку. – Дай слово, что ты не будешь злиться. Клянусь, я не нарочно. У них были такие грустные глаза! Да и торговец их отдал за сущие копейки! На сдачу!

– Их? Кого их? Ты меня до сердечного приступа решила довести? Показывай, кого ты притащила!

Ничего хорошего, что ей могли бы втюхать на сдачу, на черном рынке отродясь не водилось! Из живого товара там торговали исключительно нечистью, которая случайно из мрака вывалилась через брешь, после чего была поймана каким-нибудь ушлым дельцом, что этот самый разрыв в материи между мирами и устроил.

Амалерия легонько свистнула, будто напевала мотив знакомой песни. В приоткрытую дверь из коридора просунулась белоснежная морда, а Иллай… Он чуть не запрыгнул обратно на кровать:

– Гончая мрака? Ты в своем уме?

Сдержался с великим трудом. Псина вроде этой пару лет назад чуть не оттяпала ему смачный кусок мяса от колена до бедра. Шрам на ноге у него остался и по сей день.

– Это еще не все, – Амалерия потупила взор и дернула дверь на себя. – Прости. Я не специально.

К первой морде присоединилась вторая. Такая же белая. Тощая, лапы длиннющие, шея – тоже. Шерсть короткая, гладкая. Глазищи, что кому-то показались грустными, жуткие! То ли синие, то ли белые. Полыхающие светом. Как пламя, раскаленное до предела.

Нападать «щеночки», правда, не спешили. Наоборот, растерянно озирались по сторонам, в комнату войти не решаясь. Иллай немного расслабился:

– Амалерия, я тебя, конечно, очень люблю. Но зачем ты их купила? Зачем? Куда мне их теперь девать? Меня и так народ демоном считает! Предлагаешь мне по Эльсинору с двумя гончими разгуливать? Чтоб уж точно сомнений ни у кого не возникало, что я отродье бесовское?

Отчасти демоном он был. Пусть и не по рождению. Его покойный отец – человек, владыка огня. Как и мама, его маленькие сестрички-близняшки, чьи жизни унесла война, и Кассея… Единственная, кто из рода Шерганов уцелел, кроме него. Но сам он едва не отправился вслед за родными по глупой случайности. Влюбленный в Амалерию маг-ледышка напал на него в академии со спины и перерезал ему горло отравленным кинжалом.

Этот шрам у него тоже остался, только его скрывал узор кровавой клятвы, которую принесла подруга детства, чтобы спасти Иллая от верной гибели. Астория Берлейн, внучка самого знаменитого демона всех времен и народов, разделила с ним свою жизнь, свой дар и свою тень.

С тех пор его магический резерв стал в разы скромнее, но в целом он прекрасно справлялся. Тем более что своенравный сгусток тьмы ему предпочитал хозяйку и почти его не беспокоил.

– Неужели тебе их не жалко? – Амалерия, присев на корточки, поманила псов к себе, и те ее послушались. – Торговец сказал, что отловил их специально для какого-то дракона. Тот, мол, где-то начитался, что в охоте гончим мрака равных нет, но они даже зайца загнать не в силах… Робкие, пугливые. Дракон и вернул их обратно. Ты погляди на них. Разве можно эту прелесть держать в клетке?

«Прелесть» на него косилась с опасением.

– Имена хоть у них есть?

– Есть. Булка и Белка.

– Булка и Белка? Это шутка?

Амалерия закусила губу, пытаясь подавить улыбку:

– Увы. У торговца скверное чувство юмора.

К ужасу Иллая, порождения мрака клички свои различали. Та, что покрупнее, с кривоватым ухом, очевидно, считала себя Белкой, а вторая, что поменьше, худая, как скелет, по иронии отзывалась на Булку.

– Хохотать над их именами будет весь Эльсинор, но да ладно. Жалко тебе, пусть остаются. Под твою ответственность. Вернемся домой, поселим их в западном крыле. Оно как раз пустует.

По миловидному личику его подруги пробежала тень сожаления:

– Иллай…

Псы ретировались под кровать. Дурное предчувствие ледяными иголками пронзило его сердце:

– Говори.

– Опусти меня. Когда закончим здесь.

– Почему?

– Потому что, Иллай, – теплая ладошка толкнула его в грудь, усадив на стул. Сбросив шубку, Амалерия устроилась у него на коленях. – Быть твоей любовницей – не предел моих мечтаний. Я не видела мир. Не бывала на Фьяльке, в Кессарийском Ханстве… В Сильвенаре я тоже впервые. Для меня даже зима, настоящая, такая, как здесь, в новинку. Про эльфийскую Авалькину вообще молчу. Попасть туда я грезила с детства.

Отпустить? Слишком больно.

– Я тебе сам все покажу.

– Когда? В перерывах между ссорами с женой? Разве я не заслуживаю счастья? Не заслуживаю быть любимой? Встретить однажды мужчину, который будет носить меня на руках? Меня одну! Выйти замуж в самом красивом в платье на свете? Родить и воспитать детей?

– Ты любима!

Тоненькие пальчики очертили его брови, откинув со лба непослушную прядь. К наличию волос на голове он никак не мог привыкнуть, ведь последние лет шесть Иллай брился налысо.

– Себе-то не лги. Я зла не держу. С тобой мне было хорошо. Даже на вторых ролях. В тени Даэр’аэ с ее фирменной придурью. Отпустишь? Пожалуйста. Я тебя никогда ни о чем не просила.

– Куда я денусь. Ты слишком долго прикрывала мне тыл, чтобы тебя неволить.

Ах, если бы он только знал, с кем она решит связать свою судьбу… Тотчас бы на рынок