выложенной плиткой стены во дворе; слушать шум Умм-эр-Рбии, когда она наполняется вешними водами, сидеть на крыше нашего дома теплыми летними вечерами, когда воздух наполнен ароматом набирающего спелость инжира. Я смог бы снова говорить на языке своих праотцев и находить утешение в обычаях, от которых принужден был отказаться. Я провел бы остаток дней среди своего народа. То, что никто не обещал и даже не предлагал мне этого, ничуть не ослабляло моего желания. И в этот момент корыстолюбия я позабыл о цене, которую другие должны были заплатить за мою мечту.

Офицеры подняли кубки в честь губернатора, благодаря его за благие вести, а рабы, включая этого слугу Аллаха, Мустафу ибн-Мухаммада, снова наполнили их вином. (Читатель, мне нелегко признать, что я подавал запрещенный напиток, но я решил рассказать обо всем, что со мной происходило, поэтому не должен упускать даже такую деталь.)

– Однако, – произнес губернатор, подняв руку, чтобы привести собравшихся к молчанию, – есть одно затруднение.

Эскадра была слишком велика: четыре каравеллы и бригантина, шесть сотен человек и восемь десятков лошадей, пятьдесят тысяч арроб[5] припасов и оружия. Она не подходила для предстоявшей задачи.

Поэтому он решил разделить эскадру на два отряда примерно одинаковой численности. Первый из них был морским и состоял из матросов, женщин и детей, а также всех, кто страдал от простуды или лихорадки, или же по иным причинам был слишком слаб, чтобы продолжать путь. Эти люди должны были плыть вдоль берега Флориды к ближайшему городу Новой Испании – порту Пануко в устье Рио-де-лас-Пальмас – бросить там якорь и ждать. Второй отряд, то есть полные сил мужчины, способные идти, ехать верхом или нести еду, воду, оружие и огнестрельные припасы, должны были идти по суше к царству Апалач, захватить его, а затем отправить небольшую группу навстречу морскому отряду. Губернатор предложил капитанам отобрать лучших людей из тех, кто был на их кораблях.

В собрании воцарилась тишина. Потом капитаны все хором начали возражать против этого плана. Особенно усердствовал молодой человек, бывший близким другом моего хозяина. Его звали сеньор Кастильо, и он присоединился к экспедиции бездумно, едва услышав о ней на пиру в Севилье. Говорил он немного в нос, отчего голос его казался детским, да и сам он был невысок и худощав, словно едва вышел из подросткового возраста. Я помню, как он встал со своего места и спросил, не слишком ли рискованно отсылать все корабли и припасы прочь, пока мы идем вглубь материка.

– У нас нет карты, – говорил он. – Нет возможностей пополнить запасы, если поход затянется, и нет согласия среди штурманов о том, как далеко отсюда до Пануко.

Сеньор Кастильо говорил откровенно и без малейшей враждебности. Остальные противники плана замолкли, давая ему высказаться от их общего имени.

– Пусть у нас нет карт, – вежливым тоном ответил сеньор Нарваэс. – Но у нас есть четверо индейцев. Святые отцы обучат их нашему языку, и они будут служить нам проводниками и переводчиками. Что же до продолжительности похода, то вы собственными глазами видели, как плохо вооружены эти дикари. Чтобы их покорить, не понадобится много времени.

В этот вечер губернатор был без доспехов. На нем был черный дублет, рукава которого он время от времени подтягивал и разглаживал.

– Теперь, – продолжил он, – предлагаю обсудить, как мы разделимся.

Сеньор Кастильо провел пятерней по копне каштановых волос – он всегда так делал в беспокойстве.

– Прошу прощения, дон Панфило, – сказал он. – Но я по-прежнему не уверен, что мы должны отсылать корабли, если три штурмана не могут договориться о том, как далеко мы находимся от Новой Испании.

– Мы недалеко от порта Пануко, – ответил губернатор. – Главный штурман утверждает, что до него отсюда всего двадцать лиг[6]. Другие штурманы полагают, что может быть двадцать пять лиг. Я бы не назвал это несогласием.

– Но вы же не предлагаете просто отослать корабли?

Губернатор впился в сеньора Кастильо единственным глазом.

– Именно это я и предлагаю.

– А если корабли не дойдут до порта? Некоторые из нас вложили в них значительные средства. Мы не можем себе позволить их потерять.

– Не надо читать мне лекции о стоимости кораблей, Кастильо. Я сам вложил в эту экспедицию все свои деньги. – Губернатор обвел собравшихся взглядом, словно требуя от всех присутствующих офицеров разделить его недоумение. – Сеньоры, мой план прост. Мы идем к царству Апалач, пока корабли ждут нас в надежной и безопасной гавани, где экипажи могут приобрести любые припасы, которые могут нам понадобиться. Такой же стратегии я придерживался во время экспедиции на Кубу пятнадцать лет назад, – тут губернатор ностальгически улыбнулся, вспоминая о былой славе, а потом, обращаясь лично к сеньору Кастильо, добавил: – Наверное, вы были еще совсем младенцем.

Сеньор Кастильо, густо покраснев, сел на место.

План губернатора мог показаться смелым молодому капитану, но я знал, что он уже был проверен временем. Перед тем как выступить на Теночтитлан за богатствами Монтесумы, Эрнан Кортес затопил свои корабли в порту Веракрус. А семью веками раньше Тарик ибн-Зияд сжег свои суда на берегах Испании. По правде говоря, план сеньора Нарваэса был весьма осторожен, потому что он всего лишь отправлял корабли ожидать его в ближайшем порту, где они могли пополнить припасы. Поэтому я не разделял страхов сеньора Кастильо, а в глубине души даже злился на него за желание задержать путешествие к царству золота и тем самым отсрочить мою желанную свободу.

Но сеньор Кастильо обратился к сидевшему напротив него сеньору Кабеса-де-Ваке.

– Разве вы не согласны, что мы берем на себя ненужный риск? – спросил он.

Сеньор Кабеса-де-Вака был казначеем экспедиции, в обязанности которого входило собирать королевскую долю любых богатств, обретенных во Флориде. Ходили слухи, что он близко дружит с губернатором, поэтому многие его боялись, хоть за глаза и подшучивали над его необычным именем, означавшим «коровья голова», и называли его «Кабеса-де-Моно» – «обезьянья башка», потому что уши у него торчали в стороны, как у обезьяны. Сеньор Кабеса-де-Вака сложил ладони вместе, переплетя белые и гладкие пальцы с чистыми ногтями. Руки настоящего аристократа.

– Риск действительно существует, – сказал он. – Риск существует всегда. Но здешним индейцам теперь известно о нашем появлении. Мы должны выступить немедленно, пока царь Апалача не успел собрать против нас большую армию или заключить союз с соседями. Мы не имеем права упускать возможность захватить Апалач для его величества, – сеньор Кабеса-де-Вака говорил с невинностью человека, находящегося в плену грандиозных идей, которые невозможно омрачить банальным беспокойством о кораблях.

Некоторые капитаны согласно закивали головами, поскольку