Его дом считался одним из сильнейших домов че'иль, славным не только своим богатством и силой своих солдат, но и своими искусными магами. Сам же Бинзир не просто так попал на обучение магистру, ведь его дар не представлял собой что-то экстраординарное, достойное внимания настолько влиятельного и могучего мага — он был ни много ни мало третьим наследником дома. В данном случае протекция полностью оправдала себя, и сын Дома Фреервс оказался удивительно одарённым иллюзионистом.

Вторая, младшая ученица, обучающаяся менее круга, то есть десятка лет, была достаточно массивной, неразговорчивой илитиири, взятой в ученицы в исполнение какого-то стародавнего долга, о котором магистр само собой не распространялся. Вот она как раз представляла собой посредственность, и лишь усилиями магистра, его талантом учителя, получит когда-нибудь заветное звание мастера. Выше же ей вряд ли удастся прыгнуть. Звали её Релонрусс, и происходила она из дома Торирин, что в че'иль Интуул. Вроде бы как и дом достойный, но она совершила какой-то проступок… Или кто-то из её дома… В общем, Олот отказала ей в милости быть проводницей своей воли. Пришлось уповать на свои собственные магические силы. Замершему во внимании эльфу она была неинтересна.

Далее его взгляд прикипел к третьему ученику, совершенному ребёнку по меркам илитиири. Он вряд ли разменял второй десяток лет, по внешнему виду. Он был худ и невысок, на пол-головы ниже магистра, глаза отдавали бирюзой, что редкость в народе тёмных эльфов. Одет вычурно, но без излишеств. И черноволосый его ранее не встречал. Но дело не в этом — просто в столь юном возрасте стать личным учеником столь известного мага мог разве что действительно одарённый от рождения. Умом ли, силой ли — другой разговор. Важно, что он был личностью явно неординарной и заслуживал более пристального внимания в будущем.

Словно бы почуяв назойливый взгляд, молодой илитиири резко заозирался, но высокая тёмная фигура в развевающемся при каждом шаге плаще уже устремилась дальше, словно бы и не было этой задержки.

Впрочем, на полпути к покоям он всё же замедлил шаг. Временной кристалл на перекрёстке коридоров мерцал раздражающе ярким синим — до начала второй стражи оставалось немного, а к третьему дню ему следовало быть готовым. Через три дня, через жалких семьдесят два часа, решится слишком многое. Ему подумалось вдруг, что солнечная магия подождёт. Она ждала тысячелетия. Подождёт ещё. А вот то, что ждало его на третий день, — не станет.

Саргх. Слово, от которого у большинства илитиири сводило скулы — не от страха, а от благоговейного предвкушения. Испытание силы. Право доказать, что ты достоин занять место выше прежнего. Для него, Кельрака, полукровки без Дома, с ку'илинсар, который никто так и не сумел соотнести ни с одним ку'эллар, без матери и без покровителя — если не считать илхарна, наверняка преследующего собственные цели, — Саргх был не просто испытанием. Это был единственный путь наверх, единственный способ превратиться из «того черноволосого выродка» в того, кто вправе вести других. Магистр войны. Девятое кресло. Пустующее вот уже три круга после того, как предыдущий его обладатель рассыпался пеплом в неудачном эксперименте с Тенью. Три десятка лет — срок ничтожный для эльфа, но достаточный для того, чтобы вокруг кресла закрутился водоворот амбиций и интриг. И Кельрак шел не только за титулом: пока девятое место пустовало, им распоряжались те, кто видел в нём удобный инструмент. Если он хотел однажды перестать быть чужой игрушкой на цепи, у него был ровно один путь — занять это кресло самому.

Черноволосый щёлкнул пальцами — дурная привычка, от которой его безуспешно отучали, — и заставил себя ускориться. Дел, в самом деле, было непозволительно много.

Глава 2

Глава 2. Покои и кузни

Хронология: день -2. Позднее утро. Подготовка в Обители.

На дне пещеры, между тонких витых колонн, на которые и опирались многочисленные мостики, сновали десятки разнообразных существ — магические големы и призванные стихийные духи, но более всего — порождения Тени разных видов и форм. И каждый из них был также и охраной, в случае подобной необходимости. Были и обыкновенные смертные рабы. Риввин, сакпул-полурослики, и, конечно же, дуергары. Были и иные, более редкие расы. По выложенным гранитной плиткой дорожкам они катили и толкали тяжело гружёные тележки, тащили на себе корзины, клетки с разнообразной живностью, погоняли подопытных рабов.

Сложно объяснить, почему так сложилось, вероятно привычное высокомерное отношение Лодиас к нижестоящим сказалось. Но перемещаться там, по низу, считалось недостойным для цринтри. Вроде того, что дно пещеры лишь для низших. Как следствие, не только в обители, но и во всём Каменном лесу десятки и сотни дорожек, мостиков и переходов, с бортиками и без, широкие и узкие в ладонь, переплетались на нескольких уровнях, местами до самого потолка пещеры, или спускались на дно. Витые и винтовые лестницы, пандусы и целые дороги, подъёмники и шесты для быстрого спуска — за годы существования всё это превратилось в запутанную паутину переходов. Из редкого дерева, из мицелл, из паутины и металла, из камня и переплетённой магии — в ход шло всё. Всё же даже цринтри приходилось пользоваться своими ногами. Ведь лишь самые богатые из них могли позволить себе роскошь парящего диска, либо достаточно ёмкий для постоянного использования артефакт левитации. Ну или же могущественные маги и жрецы тёмных богов, которые не утруждали себя подобными мелочами, и взмывали вверх силой собственной магии. К последним, к своему счастью, относился и странный илитиири. А потому, вновь отметив краем глаза всё набирающую обороты суету слуг внизу, он оттолкнулся от мостика и, решив рискнуть, стремительно заскользил в сторону Дра Трезен. Раскинув руки и ноги, он, словно летучая мышь, нёсся между мостиками и уворачивался от отдельных клубов тьмы, а плащ-пивафи рваными крыльями трепетал у него за спиной.

Для входа в свои покои эльф пользовался балкончиком, игнорируя обыкновенно общий вход. Плавно снизив скорость полёта, он опустился на небольшую площадку и, сформировав образ-ключ для охранного заклинания, без задержки прошёл к себе.

Покои фаэрн, чародея-илитиири, к коим относился по праву рождения наш герой, в своём обыкновении были образчиком прибежища гедониста. Всё же привилегированная, обеспеченная каста. Долгая жизнь, разврат… Его собратья по ремеслу никогда даже и не пытались существенно ограничивать себя в удовольствиях, благо имели возможности. Сказать, что он был чужд общему менталитету, значит соврать. Просто по ряду причин долгое время ему приходилось быть скромнее, и не держать наложниц, рабов, коллекций дурманящих наркотических веществ, прочих излишеств.