Это как не есть скумбрию из-за отеков.

— Тоже мне сравнение.

— Так тебе никто и не предлагает снова выходить за него замуж, — спокойно продолжает Злата, разделывая рыбину. — Вы же как-то находили контакт? Общались? Опять же, ничего так не гладит самолюбие мужика, как понимание, что женщина его не забыла. Хочешь наказать его? Покажи, что тебе наплевать. Ты красивая, успешная и для тебя в приоритете прекрасная сделка, твою любимый дом, независимость, а не прошлое.

Хватаю со стола салфетки и задумчиво кошусь на рыбью голову.

— Может, ты и права.

— Конечно, я права, — бубнит она, вкусно съедая жирный кусочек. — А теперь выбрось его из головы и вперед. Или ты все? Переедешь к Марку? Больше не будешь есть рыбу, потому что Марк вечером почувствует запах и устроит генеральную уборку?

Подруга хитро смотрит на меня.

Покусав губы, хватаюсь за рыбину.

Злата довольно улыбается.

— Вот и умничка. Здесь, между прочим, сплошные витамины! Чистая омега. Вот Глеб твой, наверное, мало рыбы ел.

Настороженно хмурюсь и поворачиваюсь к ней.

— В смысле?

Злата вопросительно наклоняет голову.

— А ты не заметила?

— Нет. Что я должна была заметить?

Злата поджимает губы, а затем медленно откладывает рыбу в сторону.

— Вась, ты сейчас только не волнуйся. Я не врач, конечно…

— Что не так? Ты меня пугаешь.

— Короче, у меня так у дяди было. Я поэтому очень хорошо знаю…

— Что было-то? — трясу головой и выпрямляюсь.

Злата выдыхает и берет меня за руки.

— Вась, у твоего Глеба...

Глава 6

Глеб

— Я сразу говорил: давай просто перекинем через тебя землю на меня. Получил бы процент и в наваре остался. Нет же, уперлись тебе эти теплицы! Я предупреждал, что…

— Помолчи.

Злата возвращается, а Альберт послушно затыкается. Ушлый тип, но толк есть. Из местных он лучше всех понимает распределение сил на общем рынке.

Только имя «бабы Марка » забыл.

Смешно.

Документы ему никто не давал, а я сам на договор с заполненными реквизитами я не смотрел. Зачем? Рыбы* достаточно для первого этапа переговоров.

Похоже, я деградирую, раз забыл, что проверять нужно лично каждый куст, с которым работаешь.

Даже если это сделка купли-продажи, где из контакта с другой стороной нужно только подписание договора.

— Как поступите? Не станете оформлять теплицы?

Голос Марины звучит яркой трелью. Я осторожно ставлю чайник на плиту. Он дребезжит по конфорке, но благополучно занимает свое место. Не торопясь, чиркаю спичкой по коробку, но та вылетает.

— По-хорошему нужно поговорить с Васей. Понять, зачем вообще она их продает? Это не похоже на нее.

— Но вы не станете разговаривать с Василисой Юрьевной, — с печальной улыбкой в голосе отзывается Марина.

Третья спичка летит на пол.

Закрыв веки, медленно выдыхаю и мягко опираюсь на столешницу.

Дрожь с рук переходит на дерево.

— Марин, нужно придумать, как ее предупредить. Про Марка и Альберта. Найти того, кому она доверяет.

— Придумаю что-нибудь. А что с теплицами.

Пожимаю плечами, будто она может меня видеть.

— Хорошо, — по-своему понимает меня Марина. Я не уточняю, как именно. Мне нужно время, чтобы понять, как теперь действовать. — Глеб Романович, я спросить хотела. Игорёша в садике только освоился… Нам не потребуется срочно… переезжать?

Конфорка послушно зажигается, а я устало опускаюсь на стул.

Марина — сама тактичность.

— Все в порядке, Марин. Я справляюсь.

— Но…

— Сиделка мне пока еще не нужна.

Повисает тишина.

— Пусть так и дальше будет. Звоните, если что! Мы сразу прилетим!

Потоп, авария, срыв сделки и Вася.

Несомненно, я отлично здесь освоился.

Задираю рукав, тереблю черную ленточку.

Она уже больше напоминает нить. Совсем за пять лет истрепалась. Потому что изначально я не планировал такой срок.

Как и гостей в столь поздний час.

Но у жизни свое чувство юмора, как и планы. Потому что когда раздается стук в дверь, я обреченно закатываю глаза.

— Завтра же куплю электронную зажигалку, — зло бурчу валяющимся спичкам и со скрипом поднимаюсь. — Еще меня деревяшки не доводили. Иду! — выкрикиваю, направляюсь к двери.

Честно говоря, передвигаюсь я лучше, чем год назад. Новая, экспериментальная терапия показывает результаты, больше похожие на чудо, чем на медицину.

Врачи разводят руками. Стремительное течение болезни не просто замедлилось.

Она словно остановилась и сделала два шага назад.

Поэтому дверь я распахиваю уверенно.

Но едва не валюсь вперед.

Потому что на пороге, нахмурившись и скукожившись, злобной лисой, урчит Вася.

Едва удерживаю себя, чтобы не дернуть ее за капюшон. Потому что на улице осень, а она с непокрытой головой.

Как маленькая, честное слово.

Вечный детский сад.

Мне нужно отвернуться. Не смотреть на нее, будто она кусок торта, а я — изголодавшийся на сушке качок.

Но я ничего не могу с собой поделать.

Вася…

Моя красивая Вася. Теперь она еще более очаровательна. Желанна. Недосягаема.

Любима.

Каждой клеточкой души и тела.

— Это правда? — решительно заявляет Вася.

Я настолько растерян, что даже не понимаю, откуда у нее мой адрес. Да и зачем она пришла тоже.

— Что?

Вася вздыхает. Ее горло дергается, а взгляд слепо блуждает по мне.

А затем она смотрит на меня. Так, как я никогда не хотел.

С жалостью и страхом. И меня передергивает от отвращения к себе.

Потому что я слышу ее вопрос еще до того, как он повисает в воздухе.

— У тебя, правда… болезнь Паркинсона?

Глава 7

Василиса

— У тебя, правда… болезнь Паркинсона?

Я не верю, что спрашиваю вслух. Глеба.

Которого разглядывать сейчас не мешает ничего. Из-за его спины льется свет. Он касается опущенных плеч, обнимает могучий торс.

Я вижу серебряный блеск у него в волосах. Следы первых морщин.

— Вась, ты грубо спрашиваешь, я грубо отвечаю. Это не твое дело, — отсекает меня. — Готова обсудить теплицы — давай в рабочее время. Злата сказала, что ваша сторона завтра даст детали по переговорам. Я не думал, что это в ноль часов одну минуту…

— Я согласна.

Опешив, хмурится.

— На что?

— Я согласна продать тебе теплицы с условием, что останусь в них управляющей.

Трясет головой, трет лицо.

— Зачем тогда их вообще продавать?

— Замуж выхожу. Не хочу, чтобы новый брак развалился, как предыдущий. А то, знаешь ли, у меня дома частенько бывает молоденькая нян…, — осекаюсь, а Глеб вопросительно выгибает бровь. — Горничная. Не хочу, чтобы и второй муж перепутал родную жену с заменителем пылесоса. Не обольщайся. Я прослежу, что с моими теплицами все в порядке, и уволюсь, найдя себе достойную замену.

Глеб