говорили о ней вчера вечером на прогулке. А вот история кувшина ей неизвестна.

Юкико все стояла за стеклянной дверью бани.

– А если не истратить, а купить акции…

– Акции?

Для Кикудзи это было полной неожиданностью.

– Знаете… – Юкико раздвинула стеклянные двери и вошла в баню. – Папа однажды подарил деньги мне и младшей сестре, примерно четверть этих денег, за чашку и кувшин, и сказал нам – умножайте их! Мы передали деньги нашему маклеру. Он купил на них акций. Придерживал акции, когда они падали в цене, продавал, когда цены повышались, и покупал новые. И деньги действительно понемногу стали расти.

– М-м…

Кикудзи вдруг с полной отчетливостью увидел семейные обычаи дома Юкико.

– Мы с младшей сестрой каждый день просматривали в газетах колонку биржевого бюллетеня.

– Эти акции и сейчас у тебя есть?

– Да. Правда, я их никогда не видела, они ведь все время у маклера… Когда акции падают, мы их не продаем, так что убытку не бывает, – простодушно сказала Юкико.

– Ну что ж, поручим и эти деньги маклеру, Юкико-сан!

Кикудзи, улыбаясь, взглянул на Юкико. Она была в белом переднике и красных шерстяных носках.

– Может, ты тоже окунешься и согреешься, а?

Юкико вдруг засмущалась, опустила свои красивые глаза.

– Нет, мне ужин надо готовить!

И быстро вышла из бани.

4

В субботу погода была такая, словно уже наступил март.

Завтра должны были приехать отец и младшая сестра Юкико. После ужина Юкико одна отправилась за покупками. Вернулась с полными руками свертков и даже цветами. Допоздна прибирала кухню. Потом, усевшись перед зеркалом, долго разглядывала прическу.

– Сегодня я совсем уже было решилась остричься покороче. Вы же не возражаете? Но потом подумала – папа завтра увидит и испугается. Ну и сделала только укладку, да неудачно, не нравится мне. Что-то не то.

Она долго смотрелась в зеркало и разговаривала сама с собой.

Улегшись в постель, она никак не могла успокоиться.

Неужели ее так радует предстоящий визит отца и младшей сестры? Кикудзи даже почувствовал нечто похожее на легкую ревность. И все же он подумал, что, может быть, ей просто грустно. Он нежно привлек ее к себе.

– Какие у тебя руки холодные! Совсем замерзли.

Кикудзи положил ее руки себе на грудь. Одной рукой обнял ее за шею, другой, продев ее в рукав ночного кимоно, погладил ее плечо.

– Расскажите что-нибудь!

Юкико отвела губы, шевельнула головой.

– Щекотно! – Кикудзи откинул ее выбившиеся из прически волосы, заправил их ей за уши. – Помнишь, ты в Идзу тоже просила: «Расскажите что-нибудь…»?

– Не помню!

А Кикудзи не мог забыть. Той ночью он в отчаянии барахтался на самом дне мрака и, прикрыв трепещущие веки, пытался вызвать в памяти образы госпожи Оота и Фумико и тем самым обрести силы для Юкико. Завтра приедет отец Юкико, может быть, эта ночь станет гранью… Кикудзи вновь вспомнил госпожу Оота и волны, но от этого ощущение чистоты Юкико только увеличилось.

– Юкико, может, ты что-нибудь расскажешь?

– А мне нечего рассказывать…

– Завтра, когда приедет твой отец, что ты собираешься сказать ему?

– Вот еще, стоит заранее думать! Что придет в голову, то и скажу. Папе хочется у нас побывать… Он обрадуется, когда увидит, как счастливо мы живем. С него и достаточно.

Кикудзи лежал неподвижно, Юкико уткнулась лицом в его грудь и тоже застыла…

На следующий день отец и младшая сестра Юкико приехали рано, в начале одиннадцатого. Юкико была очень оживленной, весело суетилась в комнатах и на кухне. То и дело раздавался ее смех, сестра ей вторила. Когда они сели обедать, пришла Тикако Куримото.

– Вижу, вижу, гости у вас. Я только на минуточку, переговорить с Кикудзи-саном… – донесся из передней ее голос.

Юкико позвала Кикудзи, он вышел в переднюю.

– Значит, вы соизволили продать чашку орибэ? Отобрали у меня, чтобы продать? А как прикажете понимать, что вы мне прислали за нее деньги? – напустилась на него Тикако. – Я тут же хотела приехать к вам, но подумала, что вас дома нет, вы ведь только по воскресеньям бываете. Впрочем, могла и вечером приехать…

Тикако вытащила из хозяйственной сумки письмо Кикудзи.

– Я возвращаю вам ваше письмо. И деньги в конверте. Прошу проверить.

– Я бы просил вас принять их, – сказал Кикудзи.

– Почему я должна принять их? Вроде отступных, что ли?

– Да будет вам! С какой стати мне давать вам отступные, да еще теперь?

– Вот именно! По меньшей мере странно давать мне отступные из денег, полученных за чашку.

– Все же очень просто! Чашка ваша, следовательно, и деньги за нее ваши.

– Кикудзи-сан, я ведь вам ее подарила! Вы просили эту чашку, я и отдала ее, решила, что это хороший свадебный подарок. Хоть она и была дорога мне как память о вашем отце…

– А вы считайте, что продали ее мне.

– Нет, не могу! Я вам уже говорила, что не дошла еще до такого состояния, чтобы продать памятный подарок вашего отца… Теперь вы ее продали. Она у торговца. Если вы будете настаивать, чтобы я взяла эти деньги, я выкуплю чашку у торговца!

Не надо было ей писать правду, подумал Кикудзи. Она бы тогда не знала, что чашка продана торговцу чайной утварью.

– Что же вы тут стоите? Проходите, пожалуйста! – примирительно сказала Юкико. – У нас только мой папа и младшая сестра, из Йокогамы приехали. Проходите, пожалуйста.

– Ваш отец?.. Боже, вот уж не ожидала! Как приятно здесь с ним встретиться! – Тикако вдруг удовлетворенно опустила плечи и понимающе кивнула.

Стон горы

Стон горы

1

Синго Огата чуть нахмурился, чуть приоткрыл рот, – похоже, он о чем-то задумался. Со стороны, может быть, и не видно, что он задумался. Кажется – он грустит.

Его сын, Сюити, сразу заметил это, но такое случалось часто, и он не встревожился.

Сюити понимал состояние отца – он не просто задумался. Он пытается что-то вспомнить.

Отец снял шляпу и опустил на колени, не выпуская ее из рук. Сюити молча взял у него шляпу и положил в багажную сетку.

– Э-эта, как ее… – В