Император стоял у окна, заложив руки за спину. Его фигура на фоне яркого дневного света казалась высеченной из гранита. Только такой человек и мог выдержать непосильный груз ответственности, который лежал на его плечах.

— Прошу вас, присаживайтесь, Александра, — произнес государь глубоким голосом, разворачиваясь ко мне.

Я склонилась в глубоком реверансе, извлекая из памяти Александры заученные движения.

— Благодарю за милость, Ваше Величество, — опустилась на предложенный стул.

Император занял монументальное кресло за столом и некоторое время внимательно меня изучал. Ушаков молчал, оставаясь в тени, но я чувствовала его пристальное внимание.

На столе лежала толстая папка с именем Александры Витте на корешке. Наверняка, мое досье, тщательно собранное Ермаковым. Тело сжалось в тугую пружину, ощущая, что в этот момент решалась моя судьба.

— Мы внимательно изучили ваше дело, — начал император, постукивая пальцами по папке. — В нем много неясностей.

— Я готова ответить на любые вопросы, государь, — постаралась придать дрожащему голосу твердости.

— Ваша помощь на площади неоценима, — он слегка склонил голову. — Вы спасли тысячи жизней и, возможно, само существование империи. Однако обвинения против Александры Витте выдвинуты серьезные. Их невозможно смыть одним героическим поступком. Следствие продолжается, и пока не пойманы все заговорщики, я не могу официально реабилитировать ваше имя. Ваши видения — ценный инструмент, но для суда они не являются неопровержимым доказательством.

— Понимаю, Ваше Величество. Но, думаю, Вам известно, что настоящая Александра Витте умерла.

— Мы знаем, — он едва заметно улыбнулся. — Князь рассказал о вашем уникальном случае, а также о похвальном стремлении развивать свой редкий дар.

Государь подал знак Ушакову, и тот передал мне несколько бумаг с гербовыми печатями. Сняв кольцо, я пробежалась глазами по строчкам и подняла на Его Величество восторженный взгляд.

Согласно императорскому указу, Савельевой Александре за проявленный героизм даровалось дворянство с правом передачи титула наследникам. Помимо этого, высочайшим повелением мне дозволялось поступить на обучение в Императорскую академию магии без вступительных испытаний. Ну а третьим документом была купчая на небольшой особняк в тихом районе столицы, оформленная на дворянку Савельеву.

— Благодарю за помощь следствию и проявленную отвагу, — торжественно произнес император, когда я подняла на него сияющий взгляд.

— Это больше, чем я могла мечтать, — выдохнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Однако есть еще кое-что важное, — вмешался Ушаков. — Вы ведь понимаете, Александра, что мы не можем оставить такой редкий дар без присмотра?

— Разумеется, — затаила дыхание. Пряник я уже получила, осталось дело за кнутом.

— Вы станете официальным экспертом Тайной канцелярии в чине коллежского регистратора, — продолжил князь, лишний раз доказывая, что Тайная канцелярия никогда не выпустит меня из своих цепких лапок. — Для развития способностей, которые могут и должны приносить пользу Российской империи, мы нашли вам учителя. Князь Оболенский один из величайших знатоков древних языков и магических структур в империи. Он поможет вам не только овладеть даром, но и защитить разум от перегрузок. На время обучения он станет вашим официальным опекуном и наставником.

— Я буду прилежной ученицей, — пообещала искренне.

— Вот и хорошо, — кивнул император, давая понять, что аудиенция закончена. — А теперь приглашаю вас на обед. Там вы познакомитесь с цветом нашего двора.

Ушаков проводил меня в роскошную столовую, где свет люстр отражался в хрустале и серебре. За длинным столом уже сидели люди, чьи имена гремели на всю империю: министры, генералы, представители древних родов.

При нашем появлении разговоры затихли. Я чувствовала себя экзотической птицей, выставленной на обозрение. Ермаков стоял у стены среди других офицеров охраны. Его короткий ободряющий кивок придал мне сил. Я заняла место, указанное церемониймейстером, стараясь не выдать невероятного волнения перед столь блестящим обществом.

Спустя пару минут в столовой появился император, и гости спешно поднялись, приветствуя государя. Он стремительно прошел к своему месту во главе стола и жестом разрешил нам садиться.

По чьему-то невидимому знаку, возле нас появились слуги, которые бесшумно скользили за нашими спинами, накладывая блюда на тарелки и подливая напитки в бокалы.

К еде я почти не прикоснулась, наблюдая за людьми вокруг. Поскольку сидела я довольно далеко от государя, то не слышала, о чем он переговаривался со своими ближайшим соратниками и членами семьи.

Но мне с лихвой хватало и своего окружения, в котором живо обсуждалось подавление мятежа, последствия неудавшегося ритуала и «чудесное спасение», которое приписали мудрости императора.

О моей роли говорили вскользь, как о «счастливом случае», позволившем канцелярии вовремя нанести удар. Может, оно и к лучшему. Правду обо мне и моих способностях лучше держать в секрете от широкой публики.

Длился обед около часа и закончился почти сразу. Как только император поднялся и удалился к себе, гости тоже засобирались. Я слегка растерялась, не зная, куда мне податься.

Но к счастью, выручил князь Ушаков. Он подошел ко мне в сопровождении высокого мужчины в невероятно дорогом камзоле, расшитом золотом. Волосы незнакомца уже тронула благородная седина, однако волевой подбородок, прямая линия губ и покровительственный взгляд, каким он сразу меня окинул, выдавали в нем властного и, вероятно, даже жесткого человека.

— Александра Ивановна, позвольте представить вам канцлера империи, — официальным тоном произнес глава Тайной канцелярии. — Князь Оболенский Владимир Андреевич, ваш опекун и наставник на ближайшие несколько лет.

— Рад знакомству, — пророкотал мужчина глубоким властным тембром, от звука которого мороз пошел по коже.

Мир вокруг меня замер, небольшая суета вокруг отошла на задний план, превратившись в невнятный гул. Этот обволакивающий тембр, напоминающий рокот горного обвала, я слышала в видениях, когда Клеймор встречался с покровителем и ползал на коленях в его кабинете, на ковре с императорскими лилиями.

Передо мной стоял Покровитель — истинный лидер заговорщиков, человек, по чьему приказу Петербург должен был утонуть в крови.

Продолжение следует…

* * *

Конец первой части