— вроде пшеницы, вина или масла — внутри почти не осталось: варяги, готовясь к бою, громоздкое не грузили, чтобы уместилось больше народа. Взяли только самое ценное и не тяжелое, и оно, по счастливому стечению обстоятельств, не сгорело.

Шесть драккаров, что залетели на берег, стояли целехонькие, если не считать местами обгоревших вёсел. С убитых варягов снимали всё, что можно было снять. Кольчуги, шлемы, мечи, топоры, щиты — груды железа росли на песке. Отдельно складывали ножи, застёжки, пряжки, амулеты. У одного нашли широкий золотой браслет в виде змеи, кусающей собственный хвост, и массивную серебряную фибулу с рубином. У другого — кожаный кошель с горстью каких-то самоцветов.

После «раскулачивания», рыбаки стаскивали трупы в воду ниже по течению. Течение здесь было быстрое, уносило тела в море, и к полудню берег почти очистился. Трупов было очень много, и работа растянулась на весь день. Сергей в сборе не участвовал. Он сидел на балконе своей квартиры, положив ноги на перевёрнутое ведро, и разглядывал процесс трофеизации в бинокль.

Генерал, да и все, кто наблюдал за боем с обрыва, крыши или балконов, видели его безрассудный рывок. Мнения были разные. Кто-то считал, что это было глупо, кто-то — что именно этот рывок сломил последнюю волю врага. Но даже те, кто был не согласен с необходимостью такого поступка, зауважали. Особенно рыбаки. Они, когда началось светопредставление — прожектора, подсветка, вой ракет, — побросали луки и попадали наземь, закрыв головы руками. Они не видели боя. Только самый последний, финальный аккорд: как Сергей с его витязями рубил последних варягов на подъёме. Шестеро против двух десятков. И теперь они смотрели на него с таким благоговением, что он старался не попадаться им на глаза.

Пришел Колян, притащив с собой где-то раздобытый глиняный бутыль вина. Разлив его по кружкам, они сидели на балконе, пили и поливали вином свои раны. Серьёзных ранений не было — так, царапины. Но царапин этих хватало. Особенно у Коляна, который когда высаживался на берег с зажигалками, напоролся на какие-то колючки.

Просидев так до самого вечера и основательно набравшись вином, Сергей не стал спускаться вниз, а, проводив Коляна — за ним пришла его избранница Света, молча взявшая благоверного под руку и утащившая его в сторону квартиры, завалился спать прямо в одежде на диване. Сквозь сон он слышал, как открылась дверь, как вошла Анна, как она, стараясь не шуметь, сняла обувь и укрыла его пледом. Сил на то, чтобы хоть как-то отреагировать, у него не было. Он провалился в темноту без сновидений и проспал до самого утра.

Разбудил его тревожный горн. Резкий, высокий звук ворвался в сон, и Сергей вскинулся на диване пытаясь нащупать пистолет, которого рядом не оказалось. Рядом подскочила Анна, сонно хлопая глазами. Сергей буркнул, глядя в потолок:

— Что они там, с ума посходили? Неймётся?

Матерясь и чертыхаясь, он поплёлся к балкону, надеясь увидеть причину тревоги. И увидел. По реке, со стороны верховьев, спускались три корабля славянского типа — это он уже наловчился определять. Широкие, приземистые ладьи, с одной мачтой и высокими резными носами.

Сергей взял бинокль, подкрутил резкость и с ходу определил: не военные. Щиты, которые у боевых кораблей всегда висели вдоль бортов, у этих были убраны — лежали на палубе, прикрытые парусиной. Людей на борту было мало, не больше десятка на каждом, и никто не суетился, не хватался за оружие. Гребли размеренно, не торопясь, и шли не строем, а гуськом, как ходят купеческие караваны.

Вернувшись в комнату, он буркнул: «Ничего страшного», — и снова завалился на диван, накрывшись пледом с головой. Но через несколько минут в дверь постучали. Анна открыла, Сергей услышал своё имя и нехотя сел, потом встал, ворча под нос, что устал, не выспался и вообще имеет право на отдых после вчерашнего. Но всё же умылся, и мельком глянув на сброшенные в угол заляпанные кровью и грязью доспехи, вместо кольчуги натянул чистую водолазку, сунул пистолет за пояс, накинул ветровку и вышел.

Поднявшись к генералу, он хмуро вытянулся по стойке смирно, отметив про себя, что Максимов выглядит куда как лучше его самого. Генерал был свеж, чисто выбрит, в наглаженном кителе, и трубка его дымилась ровно и умиротворённо, будто и не было никакого ночного боя. Сергей же чувствовал себя так, словно по нему проехалась телега.

— Видал гостей? — спросил Максимов, кивнув в сторону окна.

— Почему гостей? Может, мимо плывут?

Генерал хмыкнул, вынул трубку изо рта.

— Ты на флаг посмотри. Вон тот, на передней ладье. Красное полотнище с княжеским знаком. Трезубец или что-то вроде того. Это тот же флаг, что и у послов, которых мы принимали, такое же полотнище. Значит, от того же князя.

Сергей не помнил, какой тогда был флаг. Вроде бы и правда что-то красное с каким-то знаком, но он тогда больше смотрел на людей, чем на тряпки. Поэтому смотреть не стал, поверил на слово. Спросил только:

— Мне обязательно идти?

— Конечно, — генерал даже не обернулся. — Ты же у нас этот… специалист по связям с общественностью. И потом… — он вдруг повернулся, и его голос из добродушного стал строгим. — Что это такое вчера было, капитан?

Сергей внутренне подобрался.

— Вы про что, товарищ генерал?

— Я про твой выход. Точнее, выходку. — Максимов постучал трубкой о край стола. — Не спорю, получилось красиво. Рыбаки теперь на тебя как на бога смотрят. Но ты головой думал, когда на рожон лез? Что было бы, если бы тебя или кого-то из твоих бойцов закололи?

Сергей пожал плечами.

— Ну, не закололи же.

— В этот раз повезло, — отрезал Максимов. — Но в следующий раз — сначала голову включи, а потом уже руками маши. Нас тут хрен да маленько. Раскидываться людьми мы не можем. Нас Родина сюда для чего послала? Чтобы ты сдох на пере у какого-нибудь папуаса?

Сергей хотел сказать, что никакая Родина их сюда не посылала, а скорее всего, просто сработала какая-то сверхъестественная хрень, о которой они понятия не имеют. Но глянул на генерала, на его сдвинутые брови, на сурово поджатые губы, — и осёкся. В конце концов, генерал был прав. И не важно, кто их сюда послал. Важно, что они здесь, и терять людей действительно нельзя.

— Больше не повторится, товарищ генерал, — произнёс он ровно.

— Вот и славно, — кивнул