тоже выглядели просто — гладкий гранит и единственная латунная ручка с краю.

— Благодарю вас за то, что оставили своих спутников снаружи, — сказала она, наклонившись вперед с гримасой на лице. — Терпеть не могу это ужасное подавляющее зелье. И то, в каком состоянии ваши животные остаются после него… — Гестия выпрямилась и тряхнула головой, словно выметая неприятное воспоминание. — Самые сообразительные из вас, вероятно, уже догадались, что сегодняшнее испытание сосредоточено вокруг трех дверей за моей спиной. И вы правы, — она улыбнулась. — Они ведут не в другие комнаты, а к трем заранее подготовленным тестам. Один — для Домашнего Очага, — пробормотала она. — Один — для Безопасности. — Затем она посмотрела прямо на меня: — И один — для Жертвы.

Прекрасно.

Улыбка Гестии погасла, и она снова повернулась к остальным.

Она знает о пророчестве.

Я была в этом уверена.

— К чему был этот взгляд? — прошептала Афродита.

— Ни к чему хорошему, — ответила я так же тихо.

— Вы могли заметить, что на дверях нет никаких опознавательных знаков — и это намеренно. Часть этого испытания — проверка ваших инстинктов. Выбирайте ту, к которой вас больше всего тянет.

Леандр фыркнул. Гестия пригвоздила его своим ореховым взглядом. Я же уставилась на невзрачную первую дверь. Что-то за ней шептало мне — так тихо, что я не могла разобрать слов.

— Имейте в виду: если вы провалите тест, то лишитесь места в Обряде, — зловеще предупредила она. — В «Очаге» вы должны поддерживать факел зажженным на протяжении всего пути.

Слово «путь» не вызвало у меня особого восторга, учитывая опасности, с которыми я столкнулась во время «похода» в испытании Аполлона.

— В «Безопасности» вы должны защищать от опасности, — продолжила Гестия.

— Защищать что? — перебил её Тифон.

— Узнаешь, если выберешь эту дверь, — не слишком любезно ответила богиня. — А в «Жертве»… что ж, предоставлю это вашему воображению, — она тихо рассмеялась. — Однако, как только дверь за чемпионом закрывается, этот вариант становится недоступен для следующего. Вы должны выбирать из оставшихся. Удачи.

Сразу после напутствия Гестии Аполлон шагнул вперед и вошел в правую дверь. Мы с Афродитой обменялись удивленными взглядами — он выбрал невероятно быстро.

Следующим к дверям подошел Тифон. Он дернул за ручку той же двери, в которой исчез Аполлон, но та даже не шелохнулась.

— И правда не открывается, — удивился он.

Гестия лишь приподняла бровь, словно говоря: «Я же предупреждала». Тифон пожал плечами и направился к средней двери, рывком распахнув её. Когда она захлопнулась за ним под действием какой-то невидимой силы, изнутри донеслось отчетливое: «Ой, да что за хрень?!»

Я не смогла сдержать смешок. Тут же прижав руку ко рту, я округлила глаза и изо всех сил старалась не встречаться взглядом с тремя богами, которые теперь пялились на меня.

Афродита закусила губу, скрывая веселое изумление, и пихнула меня локтем.

— Аполлон пока отлично справляется, — громко сказала богиня, отвлекая внимание от меня. — Думаю, я присоединюсь к нему за дверью номер три.

— Даже если ты выберешь эту дверь, Афродита, ты не попадешь в то же испытание, что и Аполлон, — мягко возразила Гестия. — Каждое испытание обнуляется после того, как дверь закроется.

Афф просто кивнула и всё равно выбрала её.

Что-то дернуло меня изнутри — импульс, порыв — и вдруг мне стало жизненно необходимо идти следующей.

Поскольку третья дверь была занята, мой выбор пал между первой и второй. Я снова посмотрела на ту, что была слева, и прежде чем осознала это, мои пальцы сомкнулись на её потемневшей ручке.

Я решительно потянула дверь на себя — она оказалась на удивление легкой для цельного камня — и шагнула внутрь.

* * *

Я мгновенно пожалела о своем выборе.

Я была совершенно не готова к зимней тундре, в которую только что впорхнула, и уже через секунду моя задница начала примерзать к кожаным штанам. Не успело пройти и двух мгновений, как что-то тяжелое врезалось в меня сзади, впечатав лицом прямо в сугроб.

— Какого хрена?! — взвизгнула я, разворачиваясь, чтобы встретить взгляд не одного, а сразу двух идиотов с виноватыми ухмылками.

Я смахнула снежинки с ресниц. Келис и Арос хихикали, словно малые дети.

— Как вы вообще...

— Прыгнули следом, пока дверь не закрылась, — самодовольно заявил Арос.

— Гестия, кажется, была не против, — добавил Келис.

Я вздохнула: — Похоже, только в Тартаре я смогу от вас избавиться.

— Но зачем тебе этого хотеть? — Арос лукаво усмехнулся.

Келис же склонил голову, о чем-то раздумывая. Он помедлил, прежде чем заговорить, но когда он открыл рот, у меня всё внутри оборвалось, а слова застряли в горле.

— Я бы и туда пошел за тобой.

Ароса тут же притворно замутило, и он хлопнул друга по плечу, поднимаясь на ноги. — Неплохо, Громовержец! Ты учишься, — подмигнул он.

Келис фыркнул, проворчав что-то невнятное, и протянул мне руку, чтобы помочь встать. Я приняла её, наслаждаясь жаром его кожи. Всё еще такое непривычное чувство — касаться кого-то без страха причинить смерть.

Лицо Келиса оказалось совсем рядом; его серебристые глаза изучали меня, на губах играла едва заметная улыбка. Он поднял огромную теплую ладонь к моей щеке и нежно смахнул большим пальцем снег с моей брови. Его взгляд опустился к кулону на моей груди. Я неосознанно сжала украшение, потирая гладкую поверхность — я делала так уже сотни раз с тех пор, как он мне его подарил.

Он наклонился ближе, мягко улыбаясь, и на миг мне показалось, что он меня поцелует.

Но тут заорал Арос: — О, а вот и наш факел! Это будет проще простого!

Повелитель огня ухмыльнулся и поднял факел за длинную деревянную рукоять. Он щелкнул пальцами, и масло внутри стальной клетки мгновенно вспыхнуло.

— Правда, он всего один, — он в замешательстве вскинул брови.

— Вероятно, потому, что моё испытание беспардонно захватили такие, как вы, — съязвила я, хотя даже в моем голосе сквозило веселье. — В любом случае, я заберу это, спасибо.

Я протянула руку и выхватила на удивление тяжелый источник света — и, что важнее, тепла — из его хватки. Арос схватился за сердце, изображая шок.

— Вы слышали это?! Леди смерти только что поблагодарила меня!

Келис тихо рассмеялся над выходками друга. Я застонала и закатила глаза.

— Идемте уже, — сказала я, шагая на заснеженную равнину, прямо навстречу ледяному ветру. Одной рукой я держала факел, другой прикрывала мечущееся пламя. Огонь дрожал и шипел, отчаянно сражаясь с той же стужей, что била по нам.

Зубы больно стучали. Руки дрожали. Факел решительно ничем не помогал мне согреться.