Можно заявиться к Вельяминову и без вещественных доказательств, мол, так и так, сходил я в Бездну, нашел и прибил гада, но он сгорел в пучине апейрона. И это будет почти правдой.

Однако если когда-то Тайная канцелярия узнает, что у меня сохранилась голова Челищева в кварцуме (а она узнает, на то она и Тайная канцелярия), то возникнет вопрос — какого хрена утаил? Отбрехаюсь как-нибудь, но доверие ко мне это подорвет.

А вот если я принесу голову, то… Я потер ладони, представляя лица чопорных канцелярских офицеров. Эффектная голова добавит мне очков репутации, это уж точно.

— Какая такая загвоздка? — напомнил Челищев. — Не томи мой пытливый ум, волколак!

— Ты можешь… э-э-э… притвориться мертвым?

В ответ раздался каркающих смех.

* * *

Идти в Тайную канцелярию ночью не было смысла, так что я направился к себе в гостиницу.

Кстати, о ночи. На небе висела половинка луны — я пропустил в этом мире аж два полнолуния.

Уже в самом разгаре стояло лето. Листва на деревьях стала крупной, трава налилась изумрудным оттенком, от парков и лугов тянуло ароматами всевозможных цветов, особенно острыми во влажном воздухе ночи.

Первое лето в этом мире, первое лето в шкуре волколака, когда все запахи обострены стократно даже в личине человека. Между прочим, я профукал больше половины лета — как будто в отпуск улетал, но не в чудесные края, а в Бездну. Инесса, поди, уже рехнулась за это время. Выздоровел ли ее отец, граф Рюмин?

А еще, раз наступило лето, в Вельград пора приехать Игорю! И в Красных Родниках ждут моего возвращения к августу — парень Ратибор должен был обойти волчьи общины Северского наместничества, чтобы собрать их под мое крыло, точнее лапу.

Путь из предместий к центру столицы был неблизкий, но едва я дотопал до проспектов, мне попался трамвай. Тихонько постукивая колесами, словно боясь разбудить спящий город, он скользил по рельсам, и я нагнал его на остановке.

Пока добрался до гостиницы, уже начало светать. Номер был забронирован за мной бессрочно еще со времен Арены — спасибо Канцелярии.

Я завалился внутрь уставший, голодный и сонный. Волколаки тоже люди, тоже устают. Причем — зверски! Двуспальная кровать манила меня так, словно я действительно рыскал в Бездне два месяца, а не пару дней.

Голову я запер в шкафу. Челищев не возражал — в любую свободную минуту он уходил в глубокий сон, чтобы не тратить заряд кристалла и сэкономить часы жизни. Впереди у него были сотни лет, однако этот срок не вскружил ему голову (ха, каламбур), и он скрупулезно относился к каждой минуте бодрствования. Педант и после смерти педант.

Я же завалился в мягкую чистую постель, растянулся во весь рост, хрустнув суставами, заурчал с чувством выполненного долга и вырубился.

* * *

Утром я съел в гостиничном кафе три здоровенных стейка и отправился в Канцелярию. Не скрою, было желание сорваться в особняк Рюминых, однако встреча с Инессой могла затянуться, и, однозначно, прерывать эту встречу не захочется.

Пора было принимать награду — титул барона.

Посреди улицы меня остановил полицейский патруль. Двое ребят в форме смотрели на меня с опаской, но были полны решимости.

Один из них достал из нагрудного кармана сложенный лист бумаги с моим черно-белым портретом, показал мне его в подтверждение своих слов:

— Лютиков Георгий Владимирович, вы объявлены в розыск. Пройдемте с нами в околоток.

Околотком в Державе назывался полицейский участок. Я нахмурился. Вельяминов утверждал, что любые обвинения в мой адрес сняты, а через месяц и вовсе про меня забудут.

— Причина? — спросил я.

— Не извольте беспокоиться, ваше благородие, это формальность.

— Все так говорят.

Сейчас я был уже не в Бездне и даже не в диких землях на окраине провинции, где можно решать любое дело силой. Раскидать двоих служилых в стороны не представляло трудности, однако за ними стоял закон и вся Держава. Мне предстояло подняться в этой системе наверх, а не сражаться с ней, так что я кивнул и проследовал в околоток.

Околоточный надзиратель, он же участковый по-нашему, был менее деликатен.

Сперва он без видимой причины мурыжил меня полчаса в коридоре и только потом недовольным тоном рявкнул: «Введите!»

Двое полицейских проводили меня в кабинет и встали у меня по бокам чуть сзади — так, чтобы находиться вне поле зрения и давить своим присутствием.

Околоточному было за пятьдесят, сидячая должность привнесла в его фигуру характерные формы, удобные для сидения в кресле. Он строго глянул на меня и откинулся на спинку скрипучего кресла. Подобно нимбу, над его головой на стене висел герб Державы — зеленая щучья голова на красном поле.

— Беглый волколак, — усмехнулся околоточный, перекладывая на столе бумаги, словно листал досье. — Ваша маскировка при помощи темных очков просто-напросто смешна и работает против вас. «Рослый мужчина в круглых темных очках» — это более чем характерная ориентировка.

— Я и не думал скрываться. Чего вам надо?

Фраза прозвучала чуть более резко, чем я рассчитывал, и околоточный тут же за это уцепился:

— Да вы агрессивны к окружающим!

— Только если меня окружают, — сказал я, бросив тяжелый взгляд на одного из полицейских за плечом, который невольно отступил на полшага. — Я ни в чем не виновен, ваше благородие. Если у вас всё, я готов распрощаться и отправиться по своим делам.

— Не спешите. Когда вам уходить — это решу я. — Околоточный поднял палец. — Когда и куда! Что у вас в мешке?

В мешке была голова Челищева. Острые грани кристалла выпирали сквозь холщовую ткань.

— Сувенир, — ответил я.

— Видали мы такие сувениры. Что-нибудь из Заморья? Быть может, контрабанда оружия?

— Нет, не из Заморья. Но издалека — в этом вы чертовски правы.

— Отставить разговоры. Показывайте, что там у вас.

— На каком основании?

— На таком, что ты — волколак.

Я уже успел отвыкнуть от того, как в Державе относятся к подобным мне. Перед волколаком каждый по умолчанию чувствует себя правым (если, конечно, дело происходит не на лесной тропинке). Нас боятся и презирают, поэтому за любую возможность притеснения хватаются с огромным удовольствием.

Заявить о своей работе на Канцелярию я сейчас не мог, поэтому сказал:

— Я служилый дворянин и капитан армии.

Ожидаемо, принадлежность к волколакам множила на ноль любой статус и регалии. Бесит.

—