– Меня ведь ударили по голове вы? Потому что я за ней следил.

Мужчина не стал отпираться:

– Она сказала, что вы обыскивали мою квартиру.

– И дом ваших родителей в Паддингтоне. Кстати, я был не первым, кто туда пожаловал.

– Что это значит? – приблизив свое лицо вплотную к моему, потребовал ответа Айрдейл.

– После темноты прискакали двое и попытались проникнуть в дом. Но ваш отец выстрелил по ним из ружья, и они убрались восвояси.

– Лжете! Мой отец слепой.

– Зато силы духа ему не занимать, и охотничье ружье всегда при нем.

Я устроился поудобнее, подобрав под себя ноги и прислонившись к стене. При этом я задел пустую бутылку из-под вина, и ее вид подстегнул мою память.

– Чья это бутылка? Случайно, не господина Ивлина? А корка рядом с ней, надо полагать, единственное, что осталось от его чеширского сыра?

– Черт возьми, а об этом вы как узнали?! – В голосе Айрдейла прозвучал страх. – Неужели вы колдун?

– Вы преувеличиваете мои способности. Надо думать, мы в одной из хозяйственных построек резиденции лорда Бристоля, позади здания Комиссии по зарубежным плантациям.

– Вы разговаривали с господином Ивлином?

– Этот джентльмен поведал о своих потерях не только мне, но и всему свету.

Айрдейл хмыкнул:

– Не могу же я обходиться без еды и питья. А поначалу больше поживиться было нечем.

– Почему вы скрываетесь?

– А сами как думаете? – Айрдейл резко втянул в себя воздух. – Этот подонок Даррелл грозился меня убить.

– Вы с ним знакомы? – удивился я.

– Да. На службе у герцога Бекингема я иногда видел его.

– Когда он вам угрожал?

– В позапрошлую субботу. Вот, глядите.

Айрдейл распахнул камзол, поднял рубашку и выгнулся так, чтобы луч света упал ему на грудь. Тут я разглядел два воспаленных красных пореза на его коже, пересекавшихся под прямым углом. Тот, что побольше, достигал в длину почти фута. Раны образовывали крест – такой же знак во время чумы чертят мелом на дверях домов, куда проникла болезнь.

– Что это? – спросил я.

– Предупреждение. – Айрдейл осторожно дотронулся до своих отметин. – Этот дьявол нацарапал крест своим проклятым штырем. Все никак не заживет. Потому я и прячусь здесь. Лучше залечь на дно, пока это дело не утрясется.

– Какое дело?

Айрдейл отвернулся, не желая отвечать.

Тут я нарушил запрет Арлингтона:

– Вы про Дьепп?

Айрдейл резко развернулся:

– Что вам известно о Дьеппе?

– Многое. Рассказав мне остальное, вы ничего не теряете. Наоборот, тогда я смогу вам помочь.

– Помочь?!

– А что вас удивляет? Я не желаю зла ни вам, ни Пейшенс Нун. Напротив, ведь у нас с вами общий враг. Меня Даррелл тоже ненавидит.

Айрдейл глубоко задумался. Несмотря на всю мою немощность и уязвимость, я понимал, что этот человек нуждается в помощи не меньше меня. Он заглядывал в мою записную книжку и видел мои бумаги. Он знает, что я, к добру или к худу, уважаемый человек, состоящий на службе у лорда Арлингтона. Джон Айрдейл наверняка приписывает мне возможности, которыми я не обладаю. В то время как сам он беглец, которому не к кому обратиться, кроме служанки, лишившейся и места, и доброго имени.

Каковы бы ни были недостатки Айрдейла, глупость в их число не входила.

– Меня преследует не только Даррелл, – дрогнувшим голосом сознался он. – Все они думают, что того человека на землях богадельни убил я.

– Фарамона?

– Откуда вы знаете, кто он такой? – насторожился Айрдейл. – Стараетесь меня подловить, чтобы я сознался? А впрочем, кем еще может быть этот мертвец? Больше вроде никто не пропадал. Как пить дать, убитый – Фарамон. Пейшенс говорит, сгинул без следа. Да и вообще, я знаю, почему его убили, ведь Даррелл сначала добрался до меня, а потом уже до него. Нам кое-кто должен денег, и Даррелл нас предупреждал, чтобы мы по этому поводу ничего не предпринимали. В субботу вечером я искал Фарамона в «Трех коронах». Его там не оказалось, но, когда я вышел, Даррелл и его приятель затащили меня в темный угол, повалили на землю, отметелили и растолковали, что к чему. А на память оставили эту метку. – Айрдейл указал на грудь. – Я себе жизнь осложнять не люблю, поэтому спорить не стал. Лежал себе да помалкивал. Часу не прошло, а меня уже отпустили. Но Фарамон – дело другое. Он ведь из благородных, понимаете? Носился со своей честью, как курица с яйцом. Вдобавок Фарамон – горячая голова, французы вообще народ вспыльчивый. Ежели Даррелл его отыскал, голову даю на отсечение, без боя Фарамон не сдался. Вот почему его прикончили и зарыли в мусорной куче, да еще рожу разворотили, чтобы никто его не признал.

Версия звучала вполне разумно. Однако этого мне было мало.

– Когда Даррелл вас подстерег?

– Вечером, часов в девять-десять. Сначала зашел в Свон-Ярд, потом отправился в «Три короны». Спрашивал, где Фарамон.

– И что вы ответили?

– Что француз, верно, в доме старика Хадграфта. Знаете его? Это тот самый законник, который богадельню отстраивает. Денег у него как грязи. Фарамон учил его дочку французскому. Наш приятель тот еще дамский угодник. Надеялся завоевать ее руку и сердце, да и денежки в придачу. Если верить его рассказам, госпожа Хадграфт была совсем не против.

При упоминании о Грейс я почувствовал во рту вкус желчи. Но ответы Айрдейла совпадали с тем, что я уже знал. В субботу, разыскивая Айрдейла, Даррелл, без сомнения, наведался в Свон-Ярд. Очень может быть, что, отыскав переписчика, он подкараулил и француза, когда тот покинул дом Хадграфтов.

– Это чистая правда, сэр, – жалобно произнес Айрдейл, восприняв мое молчание как признак недоверия. – Спросите кого угодно. Я и мухи не обижу.

Прижавшись больной головой к холодной стене, я попытался привести мысли в порядок. Фарамона и Айрдейла связывает нечто, имеющее отношение к Бекингему и Дьеппу. Но при чем же здесь Хадграфт? А шкатулка, которую я обнаружил на чердаке коттеджа в Паддингтоне?

– Я не убийца! – выпалил Айрдейл так, будто эти слова давно рвались у него с языка, и вот под напором отчаяния плотину наконец снесло. – Француза я не трогал, и вообще никому вреда не причинял! Клянусь!

– Послушайте, я благодарен за то, что вы дали мне приют, – произнес я, стараясь говорить негромко и мягко. – Помогу вам всем, чем сумею. Но вы должны понимать: ваше положение незавидное. Вы знали убитого и на дно залегли как раз в ночь его гибели. К тому же у вас на теле следы насилия.

Повисла пауза. Айрдейл дышал так тяжело, словно только