присутствие так и не привело к нормализации жизни в стране. Разрушенная до основания столица Эль-Кувейт остаётся в руинах, значительная часть городской застройки не восстановлена, а базовая инфраструктура функционирует лишь фрагментарно. Электроснабжение обеспечивается за счёт импорта из соседних стран и дизельных генераторов, остро ощущается нехватка воды и топлива для гражданских нужд.

При этом, как отмечают дипломаты, основные усилия временной администрации были направлены на восстановление нефтедобычи. За последние месяцы объёмы экспорта сырья постепенно приблизились к довоенным показателям. Однако доходы от продажи нефти практически не отражаются на положении населения, а перспективы их использования для восстановления страны остаются неясными.

Социальная ситуация в Кувейте остаётся стабильно тяжёлой. Из примерно двух миллионов жителей, проживавших в стране до войны, сегодня здесь находятся около 700 тысяч человек. Значительную часть этого числа составляют беженцы, вернувшиеся из Саудовской Аравии под давлением Эр-Рияда. Большинство коренных кувейтцев по-прежнему живут за границей, не видя условий для безопасного возвращения.

Эмир Кувейта остаётся в изгнании. Его политическое влияние внутри страны оценивается как минимальное, а возвращение на родину фактически заблокировано американскими властями. В обществе отсутствует консенсус относительно будущей формы правления, что лишь усугубляет вакуум легитимной власти.

На этом фоне Лига арабских государств, поддержанная Москвой и рядом других столиц, предложила начать процесс политической нормализации. В кулуарах ООН обсуждаются различные сценарии — от возвращения эмира в рамках ограниченной конституционной модели до перехода к республиканской форме правления под международным контролем.

Дополнительную тревогу в арабских столицах вызывают признаки повышенной активности Саудовской Аравии вокруг кувейтского вопроса. Некоторые дипломатические источники не исключают, что Эр-Рияд рассматривает долгосрочные варианты более тесной интеграции Кувейта, что в нынешних условиях может быть истолковано как попытка пересмотра регионального статус-кво.

Принятая резолюция Генассамблеи не носит обязательного характера, однако она ясно отражает растущее недовольство затянувшимся иностранным управлением и усиливает давление на США с требованием вернуть Кувейту реальный суверенитет и шанс на восстановление.

Президентскую спальню разорвала трель телефонного звонка. Одна, потом другая. Дукакис с трудом разлепил глаза, выныривая из объятий Морфея, и совершенно автоматически хлопнул ладонью по стоящим на прикроватном столике электронным часам. Нажатая верхняя кнопка подсветила циферблат: четыре часа ночи.

— Что там такое? — Рядом заворочалась Китти.

— Спи, — буркнул грек и поднял трубку, не ожидая от звонка ничего хорошего. Так просто никто будить президента посреди ночи не станет, дураков нет, а значит, произошло что-то действительно хреновое. Дукакис подхватил трубку радиотелефона, наощупь нажал кнопку приема вызова и, позёвывая, вышел в соседнюю со спальней гостиную. — Да?

— Господин президент, у нас проблемы.

— Что, война? Китай и Индия? — Не до конца проснувшийся президент сразу предположил худшее — из-за чего еще его могли разбудить посреди ночи. После инцидента в Андаманском море все были на взводе, ДефКон был поднят с пятого сразу на третий уровень, и вообще было как-то нервно.

— Нет, не это, господин президент. Мне только что звонил администратор НАСА, — в трубке послышался голос советника по нацбезопасности США. — Там экстренная ситуация. Нужно срочно собирать совещание.

— А до утра оно не потерпит? — Не пытаясь скрывать раздражения в голосе, проворчал грек.

— Время идет на часы, боюсь, что ждать до утра нельзя.

— Хорошо, дай мне полчаса, нужно принять душ, иначе я вообще не смогу соображать.

— Уже назначил всем на пять… — Дукакис только выматерился и бросил трубку. Цукерберг показывал себя со всех сторон незаменимым человеком, но вот эта манера бежать впереди паровоза — хоть надо признать, бежал русский агент чаще всего в нужном направлении — бесила Дукакиса неимоверно.

К пяти, конечно, все не успели. Собрались в Белом доме в полшестого, к этому моменту Дукакис уже вчерне был ознакомлен с тем, что случилось, и всё равно начал по въевшейся до корней волос привычке с начала.

— Итак, господин Голдин, вам слово. Что, черт побери, случилось и почему мы все должны были собираться так срочно?

Даниель Голдин, администратор НАСА, назначенный уже при Дукакисе, хотел было встать, но президент только махнул рукой. Вот бы еще посреди ночи какой-то там протокол соблюдать.

(Даниель Голдин)

— Как, возможно, всем известно, неделю назад у нас в космос полетел шаттл «Колумбия» с очередной миссией. Не секрет, что все запуски наших ракет снимаются большим количеством камер с земли, так было и этот раз. Уже после того, как шаттл оказался на орбите, наши специалисты, отсматривая видеоматериал, заметили какой-то странный артефакт. Было не совсем понятно, что это такое: то ли дефект пленки, то ли какая-то воздушная линза, то ли еще что-то. Но на всякий случай мы направили пару астронавтов в открытый космос для визуальной проверки целостности обшивки челнока. И вот что мы получили. — «Главный по космосу» в США кивнул, и специально ждущий команды помощник клацнул пультом от телевизора.

На экране тут же начало воспроизводиться странное немного видео от первого лица, где человек в скафандре — судя по всему, камера была закреплена на груди, поэтому видны зрителю были только характерные «дутые» перчатки — висел в пространстве возле борта «Колумбии» и последовательно изучал ее обшивку метр за метром.

— Вижу повреждение, — звук был паршивый, но разобрать речь оказалось в общем-то нетрудно. — Сейчас приближусь. Господи! Тут дыра…

Помощник вновь нажал на кнопку пульта, и воспроизведение остановилось, на экране застыло изображение той самой «дыры».

— Как видите, господа, на нижней поверхности крыла шаттла в самой передней части обнаружилось серьезное повреждение. Двух плиток не хватает вообще, еще одна треснула. Дыра 20 сантиметров в ширину и примерно 12 в глубину. Теплоизоляционный слой пробит полностью, до несущих конструкций осталось всего ничего. Можно сказать, нам повезло, что шаттл не развалился на взлете.

— Как такое произошло? — Последовал вопрос «из зала».

— Видимо, при взлете отвалился кусок теплоизоляции внешнего топливного бака. Там специальное противообледенительное покрытие, и случаи, когда оно повреждалось и отваливалось, уже фиксировались. Но до этого никогда они не наносили такого ущерба именно челноку.

— Господи, только этого нам не хватало… — Пробормотал Дукакис. До промежуточных выборов осталось всего ничего, потеря шаттла вполне могла стоить демократам пары-тройки лишних мест в Конгрессе. А учитывая, что общее положение в стране оставалось далеко не блестящим…

— А как же шаттл с такой дырой сможет вернуться на землю? Ведь именно для посадки нужна вся эта теплоизоляция, насколько я понимаю? — Задал следующий