Польза должна быть максимальной.

Кристина отличалась от тех женщин, что имели несчастье оказаться в его руках. Мало того, что красивая, так еще и понятливая: когда она попыталась шептать что-то в порыве страсти, он закрыл ей рот ладонью, она замолчала и лизнула горячим языком.

Она была хороша. И она не возражала, когда он называл ее звездочкой, а он не открывал глаз.

Ливси слышал ее сонное дыхание рядом, ощущал тепло молодого упругого тела, аромат страсти, исходящий от ее кожи и волос, и не хотел вставать. «Призрак» шел через портал, до Гренландии оставалось немного, а там лаборатория, там надежда на успех. Сейчас его больше интересовали русалки, чем человеческие женщины на холодном металле операционного стола. Русалки перспективны, а девушки так легко ломаются. Наверное пора от них отказаться, пустая трата ресурсов.

Арчибальд так и не открыл глаз, слушая сонное посапывание девушки. В темноте под закрытыми веками проносились мысли-картинки, мыслеформы его планов. Кристина станет последней в череде подопытных женщин. Она сильная и имеет одно очень ценное качество — невосприимчивость к яду змей. Мог ли яд кобр сделать то, чего не могли добиться медицинские препараты — приблизить человеческую кровь к драконьей по составу? Он скоро узнает это — лаборатории все ближе. Хорошо, что она сама пришла, меньше нервов — крепче здоровье, а оно ей понадобится. Все что есть, до последней капли.

А еще его ждут пленные русалки. Но не сегодня. Он недостаточно отдохнул после боя, недостаточно хладнокровен, и его все еще слегка мутит. Нельзя идти к врагу слабым, если хочешь выйти из камеры живым.

Ощущение времени в портале отсутствовало напрочь. Однако Ливси был уверен, что сейчас никто и ничто не угрожало судну и команде, путешествие шло по плану. А значит, он мог позволить себе остаться в этой постели, с этой женщиной и просто отдохнуть. Видит Праматерь, он так устал...

Ливси устроился поудобнее и заснул сном человека, у которого нет на душе никаких сомнений.

* * *

Подводная камера для пленников располагалась в том же отсеке, где раньше находился батискаф. При воспоминании о сбежавшей парочке и потерянном аппарате доктор скривился, но тут же отогнал эту мысль. Раз Наблюдатель допустил побег, пусть он и отвечает за пропажу оборудования. Игрушка даже по драконьим меркам была дорогой, но в своем отчете Ливси не собирался выгораживать неизвестного дракона.

Маленькая месть. Слабое утешение.

Как и русалки.

Двое суток он отлеживался и приходил в норму, прежде, чем взглянуть на свою добычу холодным расчетливым взглядом. В полу, неподалеку от шлюза для спуска батискафа, имелся большой резервуар с морской водой, забранный решеткой. Под начищенными до блеска ботинками доктора плескалась вода, а в ней, как сельди в бочке — пленницы. Голодные, в тесноте, они должны были стать покладистей — но пока не стали. Шипение и щелчки, бульканье и злобные взгляды — вот что встретило их надсмотрщика.

Живучие твари. Тем и ценны.

С гладких, лишенных какой-либо растительности голов скатывались капли воды, огромные глазищи, блекло-серые без привычных белков, имели квадратные, как у осьминога зрачки, и смотрели с дикой ненавистью. Жабры на шее учащенно фильтровали воду, а губастые рыбьи рты издавали ту какофонию, что человек или дракон и речью не назовет. Странно, но в замкнутом пространстве, особенно в тесноте, русалки никогда не пели. Ливси не знал точно, как это работает, но пользовался этой особенностью. На базе «Орвелл» в Гренландии русалки сидели в одиночных камерах-колбах, едва ли шире их тел — и молчали. Только скребли своими когтями по стеклам, доводя охранников до бешенства.

Ливси не знал, почему они все время нападали на подлодку. Это случалось и до первой пролитой драконами крови, до первых пленников. Впору было по-мальчишечьи тыкать в тварей пальцем и жаловаться, мол, они первые начали. Но доктор уже давно не был мальчиком, и оправдываться ему было не перед кем. Он просто принял как должное, что русалки — враги, и отбивался от их нападений, не задаваясь особенно вопросом, а с чего это вдруг?

Стоит задать этот вопрос профессору. Слишком много хлопот от этих тварей в последнее время.

Впрочем, у него имелись дела поважнее. А когда в ходе эксперимента выяснилось, что русалки переносят опыты значительно лучше людей, он даже обрадовался. Искать их не нужно, нападают сами. Знай себе плыви. Вот только обращения и несварение сильно утомляют, да.

— Док, шо там, не подохли ишо? — рулевой подкрался слишком тихо. Ливси не ожидал, что сам станет объектом наблюдения, он резко обернулся, драконьи глаза зло полыхнули, и Жан понятливо попятился. — Не серчай док, не хотел напугать, ты задумался больно сильно. Чавой-то вы с ними там делаете, в Гренландии? Жрете, что ли?

Команда никогда не уходила дальше зоны прибытия. Люди Серого Эрни даже не догадывались, каков масштаб секретной базы, и что там происходит. Как, впрочем, и многие другие люди, служившие на благо Ордена…

Арчибальд бросив последний взгляд на пленниц, развернулся к выходу, потянув за собой Жана.

— Вы угадали, друг мой. Жрем. Живьем. С острым соусом.

Рулевой попытался улыбнуться шутке, но Ливси увидел в человеческих глазах страх. Правильно. Драконов положено бояться. Лишь безумные русалки этого не знают. И, к его удаче, еще кое-кто.

Ливси улыбнулся своим мыслям и поспешил в каюту.

* * *

«Призрак» замер у причала. Несколько раз фыркнул и затих паровой двигатель, от непривычной тишины звенело в ушах. Команда разошлась по каютам, переодеться в чистое для увольнения на берег. Правда берегом это было сложно назвать, но на безрыбье и русалка сойдет, как говорится…

База «Орвелл», сердце Ордена Белого гребня, раскинулась в комплексе пещер, расположенных под вечными льдами Гренландии, в мертвом льду, лежащем прямо на каменном основании острова, кое-где даже ниже уровня моря. Множество естественных подводных туннелей соединялись под ледником в единую систему, напоминающую в разрезе ствол дерева с тонкими ветвями. По этому «стволу» и прошел «Призрак» — будто настоящее привидение сквозь стену льда.

Всякий раз, когда доктор приплывал на базу, он не уставал восхищаться красотой природы, ее мощью и величием. Вот и сейчас он забыл про все и стоял у трапа, задрав голову.

Лодка всплыла у причала в огромной, необычайно красивой ледниковой пещере. «Потолок» терялся в вышине — здесь спокойно мог бы разместиться особняк на особняке и еще раз. На стенах пещерных галерей лед просвечивался фонарями на большую глубину — там он казался бездонно черным. И в то же время гладкие