Всю свою жизнь я чувствовала себя виноватой за то, что просто родилась, ведь в моей голове без меня мама была бы свободна от него. Она бы ушла и нашла счастье с кем-то другим. И тогда моё существование не стало бы позором для отца.

Но это была лишь детская иллюзия.

Мои родители сами делали свой выбор, и всё, что с ними произошло — результат этих выборов.

Мне следует перестать оглядываться назад и сосредоточиться на будущем. А в моём будущем есть мужчина, который действительно обожает меня, и часть этого обожания — разбираться с теми, кто причинял мне боль.

Как я вообще могу ставить ему это в вину?

— Ты — моя главная ошибка, и ты думаешь, что можешь жить счастливо?

Мои глаза расширяются, когда он достаёт из кармана пистолет и снимает его с предохранителя. Пустить стрелу в его сторону не поможет — он нажмёт на курок быстрее, чем я успею выстрелить.

— Мне нечего терять. Но и тебе я не дам жить.

Прежде чем он успевает выстрелить, между нами раздаётся свистящий звук, и он вскрикивает — пистолет падает на землю, когда отец опускается на колени. Его руки вцепляются в траву, и тут я замечаю стрелу, торчащую у него из спины. Серый пиджак медленно окрашивается красным. И снова рана недостаточно глубока, чтобы убить, но она причинит боль и повредит позвоночник. Если вовремя не оказать помощь, это будет иметь для него смертельные последствия, рана совсем близко к артерии.

Я поднимаю глаза и встречаю собственнический, яростный зелёный взгляд.

Орион держит собственный лук и бросает вверх ещё одну стрелу, подхватывает её в воздухе, крутит и посылает прямо в нижнюю часть спины моего отца. Это вырывает у него очередной мучительный крик, переходящий в болезненный стон.

Он только что выстрелил в моего отца, и самое страшное — мне почти всё равно. Единственное, о чём я могу думать, мой муж нашёл меня, и он выглядит взбешенным!

В памяти всплывает разговор нескольких дней назад на острове, когда мы исследовали семейный дом Раша.

— Зачем ему столько мишеней?

Я указываю на стрельбище вдали, и Орион обвивает рукой мою талию. Я замечаю топоры, лежащие на столе, и бормочу:

— О.

Мой нос морщится от отвращения.

— Он любит бросать топоры.

— В них есть своё обаяние, не находишь?

Орион трётся щетиной о моё плечо, и я смеюсь.

— Они быстро достигают цели, и погодные условия редко влияют на их точность.

— Топоры очень опасны. Ими легко пораниться тому, кто бросает. — Некоторые к тому же тяжёлые, если неопытный человек возьмёт один и решит поиграть, он может причинить больше вреда, чем пользы. — Я предпочитаю стрельбу из лука.

Он разворачивает меня к себе и запускает пальцы в мои волосы, откидывает мою голову назад и прижимается губами к моим в нежном поцелуе, пока солнце ярко светит вокруг нас и вдали слышны крики чаек.

— Конечно же, моя прекрасная охотница.

Закатив глаза, я хлопаю его по груди и вздыхаю.

— Это было так банально.

— Было, не спорю.

Мы вместе смеёмся.

— Хочешь узнать маленький секрет?

— Всегда.

— Я тоже предпочитаю стрельбу из лука. Более того — перед тобой чемпион.

Я обвиваю руки вокруг его шеи и привстаю на цыпочки, наши губы на расстоянии одного вздоха.

— Неужели?

Его пальцы впиваются в мои бёдра, притягивая меня ближе, и я задыхаюсь, когда моё тело прижимается к его мышцам.

— Да. В моей частной школе любили проводить всякие соревнования, и маме нравилась идея, что её Орион владеет стрельбой из лука, это как-то совпало. После её смерти это стало тем, что я продолжал делать. Просто ради неё.

Его глухой смешок холодит мне кровь.

— Конрад ненавидел это, что лишь усиливало моё желание добиться успеха в этом виде спорта.

Сердце переворачивается в груди от отголосков боли, всё ещё звучащей в его голосе, поэтому я обнимаю его крепче и шепчу:

— Хочешь узнать маленький секрет?

Он кивает.

— Я тоже была чемпионкой в своей школе.

— Тогда мы очень подходим друг другу, не правда ли, дорогая?

Он кусает кончик моего носа.

— Может, устроим собственные соревнования?

— Это зависит от обстоятельств. Ты плохо переносишь поражения?

— В своей жизни я никогда не проигрывал.

— Тогда мне жаль разрушать твои иллюзии.

— Мне нравится твоя уверенность, дорогая.

Оказывается, те, кто говорит «будь осторожен в своих желаниях», совершенно правы — я бы предпочла никогда не знать его остальных секретов.

— По крайней мере, теперь понятно, в кого Грант такой тупой, — говорит Орион, проходя мимо моего отца и пиная его в живот.

Тот вскрикивает и падает на бок.

— Твоей главной ошибкой было то, что ты причинял боль моей жене всю её жизнь. Так что я прослежу, чтобы тебе было больно всю оставшуюся твою.

Марта и Мартин выбегают из дома — их челюсти отвисают при этом зрелище, пока муж обращается к Тимоти, стоящему за ним.

— Отвезите его в ближайший полицейский участок. Позвоните Рафаэлю и скажите ему, чтобы выпустил все файлы. И отдайте им нашу запись. Никаких сделок с обвинением. Я хочу, чтобы дело получило широкую огласку. Пусть весь мир узнает, что он сделал с Дианой и её матерью. И я не хочу, чтобы нас беспокоили следующие двадцать четыре часа. — Он переводит взгляд на людей за моей спиной. — Вы можете жить здесь сколько угодно. Я буду платить вам зарплату и оплачивать ежегодный отпуск. Даю вам слово.

Они кивают.

— А теперь, пожалуйста, оставьте меня наедине с женой. Нам есть что обсудить.

— Нет.

Никто меня не слушает. Мартин и Тимоти подхватывают стонущего отца и волокут его к машине, где небрежно бросают внутрь, после чего все садятся в автомобиль и машут мне рукой на прощание.

Ну и толку с этого. Вся эта ситуация нереальна! Кто в здравом уме оставит женщину с разъярённым мужчиной, который едва не убил её отца?

Справедливости ради, Мартин и Марта никогда не любили мою семью. Думаю, они терпели бабушку лишь потому, что обожали эту землю, и всегда питали ко мне слабость, так как своих детей у них нет.

И всё же, разве они не должны были проявить хоть немного больше беспокойства, вместо того чтобы бросить меня?

— Ты убежала от меня, — говорит Орион, снимая пиджак. — Он бросает его в сторону, потом снимает туфли и носки. — Тебе не следовало этого делать, моя прекрасная роза.

— Ты лгал мне.

Я делаю шаг назад, и желудок несколько раз переворачивается, когда он берёт стрелу со