знал, что лучшее средство, помогающее от последствий удара в живот, — это расслабиться и медленно встать на ноги. Самурай нисколько не смущался того, что получил урок от тринадцатилетнего мальчишки — все-таки Шадрак был необыкновенным юношей, — да и вообще, этого давно уже следовало ожидать.

Танака поднял глаза на приемного сына и увидел, что тот полностью отдался чувству собственного превосходства и совершенно забыл о защите. Качнувшись вперед, будто борясь с тошнотой, Танака, не меняя направления, провел удар. Неожиданный шлепок по лицу послал Шадрака наземь. Ошеломленный юноша поднялся, утирая разбитый нос. Танака наблюдал за ним, и в глазах самурая светились нечастые веселые искорки.

— Неплохо сынок, я тобой доволен. Только никогда не теряй сосредоточенности, никогда не проявляй своих чувств до окончания боя. В настоящем поединке это была бы не пощечина, а смертельный удар.

Шадрак пристыжено кивнул головой.

В течение следующего часа Танака экзаменовал познания сына в иайдзюцу. На этот раз успехи ученика были бесспорны. Шадрак умел в долю секунды вынуть меч из ножен и нанести удар, сохраняя при этом сосредоточенность и осознание происходящего. Его удары становились такими быстрыми, что за ними сложно было уследить.

Несмотря на все способности сына и его любовь к боевым искусствам, Танака не мог позволить ему тренироваться с настоящей катаной. Даже оказавшись ронином, он не мог преступить Кодекс и позволить не-самураю коснуться священного оружия. До тех пор пока он не решит, что его сын достоин стать самураем, Шадраку придется тренироваться с боккеном — деревянным тренировочным мечом, размерами и весом походившим на катану.

После занятий иайдзюцу Шадрак слушал объяснения учителя относительно сорока трех основных смертельных точек на теле человека. Удары по этим точкам могли иметь самые различные последствия, начиная с потери сознания или невозможности двигаться и заканчивая немедленной смертью. Потом Танака проверил, хорошо ли ученик усвоил материал, и остался доволен.

— Ну что ж, в нормальном поединке ты сражаешься вполне прилично. Теперь посмотрим, каков ты будешь, лишившись помощи глаз! — бросил самурай.

Шадрак ошеломленно наблюдал, как учитель достает из кармана черную повязку. Он читал, что когда-то в древности самураи изучали технику боя вслепую, но в душе не верил, что такое возможно.

— Но сэнсэй, человек не может драться без глаз! Взгляд Танаки засверкал сардоническим умилением.

— Может быть, ты и прав; значит, тебе быть первому! Ты слишком много надеешься на зрение. Пора заняться развитием остальных органов чувств. Но прежде я покажу тебе оружие, которое мы будем использовать.

Танака вынул из сумки два складных шеста-бо. Потом он первые двадцать минут подробно объяснял ученику простейшие приемы боя с шестом: как защищаться, атаковать и действовать против вооруженного мечом противника. В последнем случае шест был особенно подходящим оружием. Танаке было сложно продемонстрировать движения, потому что отсутствующая левая рука не давала ему возможности даже нормально держать бо.

Но, несмотря на этот недостаток сэнсэя, Шадрак вскоре уже ловко владел шестом. Знание искусства ведения боя и отличная ловкость дали великолепное сочетание. С увлечением, отрабатывая атаку, он смог оттолкнуть Танаку на несколько футов, но старый воин сделал то, чего ученик от него совсем не ожидал, — он внезапно сократил дистанцию и ударом ноги оглушил Шадрака.

— Ты должен всегда помнить, — сказал он юноше, — что Кодекс не позволяет хитрить, но хитрость иной раз может спасти тебе жизнь. Твои противники не станут раздумывать, использовать ли хитрость против тебя!

Потом Танака приказал Шадраку надеть на глаза повязку. Он атаковал ученика совсем мягко и аккуратно, но тот не мог защищаться даже в таком медленном темпе. Опять и опять Шадрак получал легкие удары то в голову, то в туловище; наконец он окончательно расстроился.

— Держать себя в напряжении бессмысленно! — поучительно бросил Танака. — Ты должен достичь гармонии с битвой, плыть вместе с ней. Почувствуй движения и мысли противника!

Больше часа Шадрак продолжал свои безуспешные попытки, но ничего не выходило. Он подозревал, что чрезмерное старание сейчас вредит ему, но уже слишком устал от занятий, чтобы продолжать тренировку без лишнего раздражения. Танака видел состояние ученика. Он снял повязку с глаз Шадрака и ободряюще похлопал сына по спине.

— Сегодня неплохо. Через пару лет ты точно побьешь старика! Он заметил угнетенный взгляд Шадрака.

— Не переживай о бое вслепую. Я не знаю ни одного человека, которому бы это удавалось. Это была просто идея. Ты должен знать собственные пределы и радоваться тому, что умеешь.

Шадрак покачал головой: что ж, если искусство боя вслепую находится за его собственными границами, значит, эти границы просто пора расширять.

Иесод

Иецира

Заколдованный лес

Фиона сидела на полу. Окно было закрыто занавесями, и освещали комнату только свечи. Девочка внимательно вглядывалась в свой магический кристалл, рассматривая своего врага. В этом занятии проходило большинство вечеров. Фиона молча рассматривала мальчика со своего рисунка. Сейчас ему было лет четырнадцать — столько же, сколько и ей. Она знала о нем уже довольно много. Все, что Фиона делала, только приближало ее к тому дню, когда она должна была выйти из заточения и встать на бой с ним, своим главным врагом.

Девочка наблюдала, как взрослые и дети лагеря лупили мальчика ногами и руками, но не испытывала ни малейшего сострадания. Единственное, чего она желала, это чтобы удары и пинки были ее собственными — и еще, чтобы в следующий раз он еще больше страдал от них. Ненависть к Джааду иссушала Фиону. Она чувствовала это. Ее единственная цель в жизни состояла в том, чтобы видеть его страдания. Когда эта мысль проскользнула в голове Фионы, девочка нахмурилась. Подспудно она ощущала, что ей уготовано какое-то иное, высшее предназначение, связанное с другим человеком из ее снов. Но в следующую секунду яростное наваждение снова затмило все остальное; теперь ничто, кроме ненависти, не имело значения.

Вздохнув, Фиона убрала кристалл ясновидения. Она изучала Джаада вот уже больше двух часов, и глаза заметно устали. Голову охватила мучительная боль — неизбежное следствие долгой и напряженной концентрации на сохранении связи. Она закрыла глаза и взялась большим и указательным пальцами за переносицу, пожелав, чтобы боль ушла.

Внезапно она почувствовала, как что-то схватило ее за ногу. Она глянула вниз и увидела рядом с собой элементала земной стихии.

Кожа существа была грязно-коричневого и оранжевого цвета, а улыбка элементала была самой хитрой из всех, которые когда-либо видела Фиона. Черные озорные глазки сверкали, словно угольки; на голове росли два небольших рожка, один из которых, почерневший, был сломан.

Фиона улыбнулась и почувствовала, как вся ее ненависть внезапно исчезла.