– Чего месяц?

– Дай мне месяц. И за этот срок, коли будешь делать все по моим правилам, мы сможем изменить это место до неузнаваемости.

Сказала, а сама про себя присвистнула. Месяц! Это ж тоже надо такое ляпнуть! Тут бы хоть полгодика… Пока старых клиентов отвадишь, потом новых привлечешь. А еще же надобно все в должный вид привести, работников нормальных найти.

– В тебя бес вчера вселился что ли? – его глаза напротив моих сощурились. Я снова поморщилась, когда он дыхнул на меня запахом вина.

– Разве ж бесы помощь предлагают? Считай, я твой новый ангел-хранитель. Ты меня не бросил, когда худо было, вот – воздается.

– С чего бы вдруг мне с тобой договоры заключать? Меня и так все в жизни устраивает.

– Уверен? – я бровь выгнула. И вот прямо чуяла каким-то шестым чувством, что брешет он. Не устраивает его ничегошеньки. Ни таверна эта, ни жизнь в целом.

Вилен еще какое-то время вглядывался в мои ясны очи, прежде чем выпрямился и отступил.

– Посмотрим, – пробурчал он, подхватил ведро и отправился вслед за мальчишками.

Я же едва не вскрикнула от радости.

– И никакого алкоголя в рабочее время! – крикнула ему вдогонку.

Все, голубчик. Считай, ты мне сам зеленый свет дал.

Правда, когда я вышла в зал радости моей поубавилось.

– И что это? – уточнила у всех четверых разом.

Мальчишки разбрелись по залу. Гасти и Малик увлеченно играли в какую-то игру с помощью деревянных фишек.

Вилен стоял за стойкой и лениво тер грязной тряпкой глиняную кружку.

И только младший из мальчишек удрученно мел пол.

На меня они не обратили никакого внимания. Вот паршивцы.

– Ладненько… – Я подошла к Боди, вроде так звали самого младшего. Забрала у него швабру и дала в руки веник. – Вот так удобнее будет.

– Ребятки, давайте-ка всю посуду в кухню несите. – Я подхватила поднос и составила на него несколько тарелок, а сам поднос пихнула в руки Гасти.

– Эй… – он попытался возмутиться, но я зыркнула на него весьма выразительно, и мальчишка все же поплеся в кухню. Да, прыткости им не хватает.

Нужна мотивация…

– Чем быстрее наведем чистоту, тем быстрее возьмемся за пирог, – я закинула удочку, складывая на другой поднос новую стопку посуды.

Малик тут же обратил на меня внимание.

– Пирог? Да Дульсинея только хлеб печь умеет. И тот почти всегда горелый…

– А кто сказал, что она печь будет?

Из-за прилавка, где стоял Вилен, послышалось хмыканье, но я не обернулась.

Зато поймала взгляд Малика. Заинтересованный такой.

– Яблок в саду в достатке. Шарлотку спечем.

– Это что такое?

– А вот как испечем так и узнаешь…

– Гадость наверное какая-то, – вздохнул мальчишка. Но уже сам подошел ко мне и забрал полный поднос посуды.

– Не попробуешь – не узнаешь, – я подмигнула ему, чем вызвала улыбку.

Повернулась к Боди, который продолжал усердно мести пол. Мальчишка не филонил, и на фоне друзей это показалось мне весьма похвальным. Я поспешила в его сторону и принялась протирать уже пустые столы.

– Вилен, щетки бы надо, – тряпка упорно липла к столу…

– Неугомонная, – ворчал он снова, но все же куда-то направился.

Чтобы убрать зал нам понадобилось по крайней мере пять часов. И то я бы не сказала, что здесь теперь царил идеальный порядок. Время уже перевалило за полдень, и даже несколько завсегдатаев пытались заглянуть внутрь, но Вилен быстро объяснил им, что сегодня мы не работаем.

Дульсинея, вернувшись с рынка, который, оказывается, был здесь неподалеку, тоже присоединилась к нам. Работа шла споро… Я даже уговорила Вилена вычистить очаг, который весь был чернущий от копоти, а внутри собралась такая огромная гора пепла и сажи, что удивительно, как она еще не сыпалась через край.

– А обедать будем сегодня? – на шестом часу Гасти уже явно страдал. Марко вторил ему, и даже ворчание Вилена все чаще звучало, как стоны о помощи.

Мне вообще казалось, что он сперва не верил в то, что я действительно это задумала, и все ждал, когда я сдамся. Не вышло.

Да и я сама, признаться, уже ужасно хотела поесть.

– Так я ж тут с вами кручусь, кто готовить-то будет? – фыркнула Дульсинея.

– Может хоть щи вчерашние остались? – протянул Малик, но остальные так красноречиво переглянулись, что стало понятно, щи никто не хочет.

– Пойдемте поглядим, что там есть… – Я отжала тряпку, которой домывала полы, утерла взмокший лоб, и махнула в сторону кухни.

Просить дважды не пришлось.

Я почти сразу отправилась следом… Только Вилен немного задержался, провожая меня каким-то странным задумчивым взглядом. Он покачал головой каким-то своим мыслям, и лишь после двинулся за нами.

– Щей нет уже, – сообщила Дульсинея, заглядывая в кастрюлю. – Вчера все выгребли.

– А что ты с рынка принесла? – Я потянулась к сверткам на столе, отогнула бумагу на одном, но тут же отпрянула, на меня так пахнуло, что мигом тошнота к горлу подкатила. – Что это, Дульсинея? Воняет так, будто кто-то умер.

– Так курятина.

Она и сама поспешила подойти, отогнула бумагу упаковочную и принюхалась.

– Ничем не пахнет.

– Дульсинея, опять тухлятину притащила? Сколько раз говорил, у Джопетто не бери, он тебе вечно дрянь сует, знает ведь, что ты не чуешь.

– У Дульси нюх отшиблен. Да и вкусов почти не чует, – пояснил мне Гасти. Пока мы убирались в зале, я уже успела немного пояснить им причины изменений в своем поведении. Легенда о потерянной памяти работала преотлично.

– Как же она тогда куховарит? – вопрос вырвался сам собой, но Гасти в ответ только плечами пожал. Да, странная у Вилена компания работает.

– Нет, так дело не пойдет. А еще чего есть?

Купленное Дусей пришлось пересматривать. Порченого мяса нашлось еще два свертка. Я думала, их придется выбросить, но Вилен угрюмо сгреб их со стола и, ничего не говоря, ушел.

Я же, пройдясь по шкафчикам и полкам, благо в кухне был относительный порядок, нашла все необходимое, чтобы хотя бы омлет состряпать. Чем и занялась. А мальчишек пока отправила в сад, десяток яблок набрать на обещанную шарлотку.

К слову, заметила я и опару в большой кадке… Дрожжей, ожидаемо, тут не было,