class="p">— Не смотри на меня так. Бог войны и насилия, помнишь?

Он живет ради этого дерьма.

ГЛАВА 34

Нисса

В храме Афины было тихо, когда я пришла.

«Божественное дитя, — пропела Велира, как только наши сознания снова слились. — Ты в порядке?»

«Честно говоря, нет… это была долгая ночь, — ответила я, обдумывая всё, что произошло за последние несколько часов. — Аф и Арх добрались нормально?»

«Добрались, хотя «нормально» понятие относительное. Архимед выглядел, и пах, и получше.»

«Он потерял отца сегодня ночью, Вел.»

Усталость и эмоции давили на меня тяжким грузом. Я едва дошла до одной из каменных скамей вдоль стен и рухнула на неё, борясь с приливом скорби. Теперь, когда я была одна, я могла перестать притворяться апатичной и беспечной. Только ради Келиса я разыгрывала это представление, прежде чем снова отправить его заканчивать работу, которую он начал до того, как пришел спасать меня. Но в этой сказке я не была девой, нуждающейся в спасении.

Нет. В этой истории я была злодейкой, монстром, убийцей. Это всем остальным требовалось спасение от меня.

«Я убила его.»

Мое сердце было куском льда в груди; каждый удар посылал мороз дальше по артериям и венам, пока мои конечности не задрожали от холода.

«Ты спасла Архимеда, — торжественно произнесла Вел. Она была где-то неподалеку, это я знала точно. — Ты стала проводником, благодаря которому его отец смог спасти его.»

«Я поступила неправильно?» — у меня едва хватило смелости спросить об этом.

«Афродита сказала, что ты умирала. Что Гефест сам решил помочь. Потребовал спасти вас обоих. Ты оскорбляешь его память, сожалея о его последнем решении.»

У меня не нашлось слов для ответа. Она была и права… и неправа. Всё было слишком запутанно, чтобы свести это к однозначному «черному» или «белому».

«Отдыхай, — прошептала она. — Не торопись. Я подожду тебя здесь.»

И вот, в одиночестве и темноте храма Афины, я сидела вынужденная смириться с потерей близких. Двое ушли, даже не попрощавшись. Я сидела, отчаянно пытаясь принять тот факт, что именно из-за меня Арху теперь приходится бороться с горем.

Я сидела, глядя на пятна на стене, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять: это расписные фрески, а не цветные кляксы. На одной был изображен Персей, высоко поднявший щит перед лицом, а напротив него Медуза, наполовину превратившаяся в камень. На другой сама Афина, сражающаяся с яростным гигантом с мечом в руке и боевым кличем на устах. Третья запечатлела богиню перед гигантским пауком. Эту оставили как предупреждение: бойся собственной гордыни.

Я долго разглядывала картины и думала о женщине, стоящей за ними, гадая, какие части моей собственной истории однажды будут увековечены красками.

Тихий кашель нарушил тишину и прорезал гул в моей голове, заставив меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела одинокую фигуру, прислонившуюся к одной из мраморных колонн. Мужчина наблюдал за мной. Он выпрямился и сделал шаг в свет факелов. Его изможденное лицо было изборождено морщинами многолетних горьких сожалений и попыток утопить горе в выпивке.

— Я решил, что тебе нужна минута… но эта минута растянулась на час, и тогда я почувствовал склонность вернуть тебя в мир живых, моя королева, — сказал он, отвесив вялый поклон.

Я отвернулась к картине, не видя в нем угрозы.

— Любовь и горе идут рука об руку так мучительно, что иногда я теряюсь в этой темноте.

— Если кто-то может понять это лучше меня, я бы хотел с ним познакомиться, — проворчал он, грациозно (насколько позволяло состояние) плюхнувшись на сиденье рядом со мной.

После еще нескольких минут молчания, в течение которых каждый из нас боролся со своими мыслями, он заговорил снова:

— Зачем ты привела меня сюда? Почему просто не оставила меня на произвол судьбы?

— Судьбы, которая никак не помогала тебе ускорить смерть?

Он хмыкнул.

— Средствам, которые смягчали удар от того, что я просыпаюсь живым каждый день.

— Рок, или что-то в этом роде, привел меня к тебе.

— У Рока нет дел со мной, — проворчал он. — Больше нет.

Я встретилась с его усталыми серыми глазами и увидела в них свое будущее. Если я сдамся в этой войне, у меня наверняка появятся пороки похуже, чем у него. Если я потеряю Келиса — вторую половину моей души, я тоже захочу покончить со всем как можно быстрее.

— Я знаю, кто ты, Орланд Фей.

— Ты знаешь мое имя, поздравляю, королева.

Слабая ухмылка тронула мои губы.

— Я пропущу это мимо ушей, потому что знаю гораздо больше, чем ты думаешь, Орфей.

Он отпрянул, словно я его ударила.

— Как…

— Твоя история была одной из моих сказок на ночь.

При этом признании его лицо снова застыло в суровой гримасе.

— Как мило.

— Я узнала тебя, даже когда ты был мертвецки пьян. И раз уж Судьба, пусть и в образе черного пса…

— Кого?

— …привела меня к тебе, мне показалось, что стоит прислушаться к её подсказке. У тебя есть сила, Орфей. У тебя есть способность заставлять богов склоняться. Ты можешь заставить слушать даже Титанов.

— И, дай угадаю: ты хочешь использовать этот талант в своих интересах?

— Да, — просто ответила я, чем удивила его. — Но я намерена предложить тебе сделку.

Скептицизм отразился на его лице, он уже готов был отказаться, даже не выслушав условия.

— Прежде чем сказать «нет», подумай о единственной вещи, которую ты хочешь больше всего на свете.

— Того единственного, чего я хочу, больше нет в этом мире.

Я пристально посмотрела на него, позволяя увидеть правду в моих глазах.

— В обмен на то, что ты присоединишься к нам в этой войне и будешь использовать свою силу так, как я или мой совет сочтем нужным, я верну её.

— Ты… — выпалил он, его взгляд потемнел. — Твой отец когда-то обещал мне то же самое. Почему твое обещание должно закончиться иначе?

— Потому что мое обещание не зависит от того, сможешь ли ты устоять перед искушением. Мы все знаем, как это бывает, а она была твоим главным искушением. Мое обещание зависит только от того, поддашься ли ты своей силе и используешь ли её для чего-то большего, чем прозябание в заброшенных тавернах.

— Величие давно перестало быть моей целью, — проворчал Орфей, глядя на картину с пауком.

— Это не имеет значения. Мне важно только, чтобы ты попытался. Усыпи их песней, заставь замереть, каким бы ни был финал, мне нужна твоя помощь. С тобой, Орфей, у нас есть шанс остановить их с минимальными потерями.

Он повернулся ко мне, его глаза загорелись, он едва смел надеяться.