война уже забыта, лозунги и нежелание воевать за чужие интересы стали неактуальными вместе с самой угрозой прихода войны к тебе домой, а вот кушать-то каждый день хочется. Ничего удивительного.

— Недвижимость? Вы нам предлагаете вместо американских богачей покупать виллы на берегу Эгейского моря? — Хмыкнул я, и, судя по дёрнувшейся щеке собеседницы, попал в точку.

— Почему нет? Вон с Албанией вы сотрудничество налаживаете, а она в СЭВ не входит.

— Пока не входит, — как уже упоминалось, принципиальная договорённость о вступлении небольшой страны на Адриатическом побережье в СЭВ уже была достигнута. Тут, кстати, другой забавный момент вылез — вступление в СЭВ совершенно не означало автоматическое вступление в ОВД, и вот по безопасностной части пришлось договариваться отдельно. Ну потому что Тирана хотела на халяву получить зонтик безопасности — после Словении у многих открылись глаза по поводу того, что ты либо под защитой великой страны, либо можешь стать целью в любой момент, и у нас, кстати, вполне имелись сведения о том, что внутри НАТО кое-кто пытался протолкнуть идею об «освобождении Албании» до того момента, как эта страна окончательно уйдёт в стан союзников Москвы, — а мы просто так давать его не хотели. Ну потому что Албания уже входила в ОВД, потом вышла из него, мы же не мальчики в «хочу-не хочу играть», нам нужны гарантии, что, например, советскую базу на Адриатике не закроют при минимальном каком-то охлаждении взаимоотношений.

— И тем не менее. Что мешает СССР инвестировать средства в постройку отелей на берегу моря? Будете привозить туда своих граждан на отдых. Всем хорошо: вам — отдушина с возможностью устраивать путешествия в формально капиталистическую страну, нам — налоги.

— Хм… Если купить какой-нибудь целый остров… И гонять туда рейсы прямо из Одессы… Или даже аэродром построить и по воздуху… — Идея коллеги при всей своей бредовости, если копнуть глубже, выглядела достаточно заманчиво. Вопрос был только в том, не отберут ли у нас такие приобретения в случае, если следующие выборы КПГ проиграет. Придут к власти правые из наследников развалившейся «Новой Демократии» и объявят крестовый поход против коммунизма. И что дальше? Не силой же оборонять чужую территорию. Можно, конечно, формальное владение на какую-нибудь сингапурскую компанию повесить, но если прям очень захотят нам нагадить, это, конечно, преградой не станет. — В целом, это всё приемлемо, но вы же понимаете, что будут и условия? Политические и экономические?

Пакет таких условий был в общем-то стандартный. Содействие советским спецслужбам, борьба против транснациональных корпораций, импорт советской высокотехнологичной продукции, тех же автомобилей, например. Почему грекам нормально ездить на «мерседесах» и «фиатах», а на «Волгах» и «Спутниках» — нет? Ну и другое: введение изучения русского языка в греческих школах. И вообще согласование школьной программы. Обмен студентами, возможность для нас приглашать греческую талантливую молодёжь к себе на работу. То есть формально ничего такого, чтобы можно было нас обвинить в желании поэксплуатировать «ближнего», но если вдуматься…

И конечно, «обмен» должен быть взаимовыгодным. Например, греческий текстиль, который был едва ли не главной статьёй экспорта Греции, рынок СЭВ мог проглотить, не заметив, причём не один раз. Сельхозпродукцию — тоже, оливки там всякие. Рыбу. А ещё Союз мог с лёгкостью загрузить все возможные греческие судостроительные мощности. Короче говоря, точки соприкосновения имелись во множестве. И понятно, что со слабой драхмой и хроническим недостатком валюты у Афин был фактически только один выход — подключиться к клирингу СЭВ.

— И всё это, конечно, можно было бы обсудить в рабочем порядке, — мы подъехали к резиденции премьер-министра, не останавливаясь проскочив площадь Синтагма, знаменитую своими забавными гвардейцами у могилы неизвестного солдата. Когда я был тут первый раз в прошлой жизни, меня очень «позабавил» перечень мест боевой славы греческого оружия. Среди прочего там красовались надписи «Одесса» и «Севастополь», и казалось бы, при чём тут греки? А вот они участвовали в интервенции в Россию в 1920-х и отметились в обоих городах. Повод для гордости — закачаешься. — А вот что нельзя…

— Кипр, — с полуслова поняла меня греческий премьер-министр и, нацепив профессиональную улыбку, выпорхнула из лимузина. Я тоже выбрался наружу, одернул полу пиджака — плюс семнадцать на улице даже во время моросящего дождика, можно только завидовать местному климату — и двинул навстречу уже ожидающим нас журналистам. — Но об этом я надеюсь, мы поговорим с вами потом отдельно.

Последнее было сказано одними губами так, чтобы окружающие ничего не заметили. Дальше нас ждала «официальная» часть, и действительно важные разговоры пришлось временно отложить.

Глава 12−4

Про флот и его практическое применение

13 февраля 1991 года; Акватория Красного моря

NATIONAL INTEREST: Триумф или трагедия?

После пяти лет испытаний и публичных дебатов Министерство обороны США поставило точку в программе Advanced Combat Rifle (ACR). Проект, стартовавший в 1986 году, должен был найти замену устаревшей M16 и вывести эффективность пехотинца на новый уровень. Победителем признана немецкая компания Heckler Koch с революционной винтовкой G11. На разработку и испытания было потрачено около 300 миллионов долларов.

G11 — это не просто новое оружие, а смена подхода к понимаю личного оружия пехотинца. Винтовка использует безгильзовый патрон калибра 4.73×33 мм, где пуля запрессована в блок взрывчатого вещества. Отсутствие тяжелой латунной гильзы позволяет солдату нести втрое больше боеприпасов при том же весе. Компоновка «булл-пап» и темп стрельбы 2100 выстрелов в минуту в режиме с отсечкой по три патрона делают G11 исключительно компактной и точной.

Администрация президента Дукакиса, сделавшая ставку на технологическое превосходство, одобрила контракт с немецким производителем на поставку 300 тысяч винтовок. Сумма сделки, учитывая сложность производства безгильзовых патронов, является беспрецедентной и составляет порядка двух миллиардов долларов.

Однако решение Пентагона вызывает массу вопросов. G11 безупречна на полигоне, но её сложность пугает. Механика винтовки такова, что ремонт в полевых условиях невозможен — любая поломка означает отправку оружия на завод в Германию. Кроме того, недавнее решение оснастить винтовку неотъемным коллиматорным прицелом вызывает опасения. Ходят слухи, что эту идею подсмотрели у советских войск, которые активно оснащают подобными прицелами свои винтовки, но в реальных боевых условиях разбитый прицел превращает высокотехнологичное оружие в бесполезный кусок пластика.

Перед экспертами встает главный вопрос: что это — искреннее желание войти в новое тысячелетие с самым передовым оружием в мире или банальная коррупционная схема с участием немецкого