полный восторг. Они договорились об обмене опытом и пребывали в профессиональном ликовании все торжество.

С Бэном и Рекой прибыл и Зак Ульгрен…

Я старалась не отходить от Ручейка далеко, хотя с Заком мне удалось переглянуться и даже улыбнуться ему. Он все так же был хорош собой и очарователен, а я все еще чувствовала себя ужасно виноватой перед ним.

Наш обмен улыбками прервала случайность – девушка, ведьмочка, очень похожая на одну Главную Ведьму, опрокинула бокал прямо на Зака. Тот принялся поспешно вытирать алый напиток с одежды, причитая и кривя свои губы из-за шрама. Симпатичная же девушка пыталась помочь Заку, но, услышав от него что-то резкое, она залепила ему в лоб мелким проклятьем бессонницы, и ушла с гордо поднятой головой, провожаемая шокированным взгляд Зака Ульгрена.

Я почти сделала шаг на помощь, но была остановлена Ручейком.

– Не вмешивайся. – проговорил он мне на ушко.

Я удивленно на него посмотрела и спросила:

– Почему?

– Потому что…

– Этого недостаточно для моего невмешательства! – насупилась я.

Но я уже не собиралась никуда лезть, а просто смотрела, как Зак дерганными движениями отправился на поиски озорной ведьмочки.

– Позволь реке течь беспрепятственно… – пространно пояснил мне Ручеек.

Мне бы опыт Ручейка, и я бы еще тогда увидела, с каким обоюдным восхищением они смотрели друг на друга до того, как случилась эта неприятность.

Я позже узнаю, что эта девушка с интересным характером – дочь Розарии, Юна. Именно из-за нее декан Глейд никак не соглашалась на союз с деканом Раском. Розария сильно переживала и ждала, пока дочка даст свое согласие на избранника, который не являлся отцом Юны. И именно дочка Розарии, Юна, станет сердцем Зака, а он ее…

– Рада, что все так обернулось? – спросил у меня Ручеек, когда я-таки узнала об любви Зака и Юны из письма Бэллы.

– Ты уже тогда знал, что так и будет! – набросилась я на него с кулаками в штуку, но он мог бы мне сказать все, что предполагал еще тогда, на церемонии Раска и Глейд, а наглый рожденный альвами опять все скрыл.

– Так могло бы быть, а могло бы и не быть… – заметил Ручеек, подхватывая меня на руки, тем самым обезвредив. Все мои шуточные претензии испарились, потому что он снова был во всем прав…

– Хорошо, что мы есть… – прошептала я, обнимая за шею своего долгожданного любимого.

– И будем… – так же тихо ответил мне Ручеек, закрепляя на губах поцелуем-печатью свое заявление.