Келис преодолел гребень дюны неожиданно быстро для того, кто только что с трудом проплыл милю до берега. К его чести, ему потребовался лишь один удар сердца, чтобы оценить сцену. В каждой его руке вспыхнули молнии, глаза засветились яростным белым светом. Он пригвоздил бога морей этими болтами, прошив каждое его плечо и пригвоздив к земле под крик жгучей агонии.

Он метнул третью молнию, попав точно между ног бога морей, пригвоздив его микро-член прямо к песку. Честно говоря, это был чертовски точный выстрел — умудриться попасть в такую крошечную мишень.

Посейдон закричал. По-настоящему закричал. Теперь была моя очередь ухмыляться.

Келис, в порыве безудержного насилия, какого я никогда у него не видела, набросился на Посейдона. Удар за ударом ложились точно в цель, выбивая божественные зубы. К тому времени, как он закончил, лицо Посейдона было таким же окровавленным и разбитым, как и мое.

Без единого слова повелитель бурь бросился ко мне и упал на колени. Его лицо, обычно непроницаемое, теперь было открытой книгой. Его нижняя губа дрожала, брови были сдвинуты, а прекрасные серебряные глаза были полны чего-то, опасно похожего на сожаление.

— Белладонна, — прошептал он, осторожно подкладывая руку мне под шею, чтобы помочь сесть.

Мир качнулся на оси, закружившись, будто меня снова бросили в водоворот Харибды. Я зажмурилась и заставила себя подавить подступающую рвоту. Несколько вдохов спустя я приоткрыла один глаз, с облегчением обнаружив, что мир перестал вращаться. Боль, однако, уходить не собиралась.

Арос, Аполлон и Арх скатились с дюны, тяжело дыша и промокнув насквозь. Их лица выражали крайнюю степень шока.

— Что, черт возьми, произошло? — злобно выругался Арос, глядя на лежащего без сознания бога морей.

— Произошло то, что я выиграла, — прохрипела я, выдавив улыбку и обнажив окровавленные зубы. — Платите, сучки.

Арос издал резкий смех, к которому присоединились Келис и Архимед. Аполлон улыбнулся так ярко, что было странно, как это планеты не решили вращаться вокруг него.

Келис помог мне подняться, отказываясь отпускать, когда я пошатнулась. Он хмыкнул и нахмурился, когда Арос небрежно закинул руку мне на плечо.

— Пойдем, дорогая. Тебе явно нужно выпить.

ГЛАВА 38

Келис

Я собирался прикончить его.

Дни Посейдона были сочтены. Я об этом позабочусь. Ареса — тоже.

Я тяжело сглотнул, дыхание перехватило, когда разум в очередной раз прокрутил события последних часов. Нисса спасла меня от зова сирен. Не то чтобы я когда-либо признал это вслух, но голос звучал точь-в-точь как её — будто она звала меня, кричала о помощи.

Я поддался панике не раздумывая; поглощенный отчаянным желанием спасти её, я напрочь забыл о том, что она всё это время была на расстоянии вытянутой руки. К тому же, та Нисса, которую я знал, никогда бы не попросила о помощи. Она встречала любую угрозу грудью, в полном одиночестве. Я одновременно восхищался этим и ненавидел.

Она была устрашающей, могущественной и опасно искусной с клинком. Она определенно могла постоять за себя. Из неё вышла бы прекрасная Королева. Но это никак не утихомиривало моё желание — неуемную потребность — быть тем, кто держит её, помогает ей. Я так отчаянно жаждал стать теми самыми руками, в которых она позволит себе «развалиться на части».

Когда я потерял её из виду в обломках корабля…

Когда понял, что она застряла в гнилой палубе…

Я потерял контроль.

Я орал на остальных, чтобы они помогли мне найти её, хотя им и не нужна была мотивация. В конце концов, мы все были на одной стороне.

На третьем погружении её нашел Арос. Он схватил меня за руку и потянул за собой в глубину. Мы спустились как раз вовремя, чтобы увидеть, как она сдается. Она перестала бороться с приливом и деревом, спокойно уходя в темноту океана.

Паника снова взяла моё сердце в заложники — потому что женщина, в которую я влюбился, смирилась с тем, что её заберут либо волны, либо звери.

А потом она подняла взгляд.

Эти идеальные, «надтреснутые» изумрудные глаза встретились с моими, пронзая ту душу, что у меня еще осталась. На её лице отразилось удивление — будто она и не знала, что я убью себя, лишь бы спасти её.

Но, полагаю, она и правда не знала.

Она понятия не имела, что наши судьбы переплетены, что наши души вплетены в гобелен судьбы — связаны моей собственной рукой.

А значит, она также не подозревала, что благодаря этой связующей нити я чувствовал всё то же, что и она, в ту же секунду. Поэтому, когда Посейдон воспользовался её честной победой, когда этот ублюдок ломал собственные костяшки, избивая её, я чувствовал каждый удар. Каждую каплю боли. Каждую вспышку страха.

Но я также чувствовал её упорство, её волю к жизни.

Я продирался сквозь воду сильнее и быстрее, чем когда-либо мог плавать раньше. Даже не останавливался, чтобы вдохнуть. Я взлетел на эту дюну как одержимый, а Арос дышал мне в затылок — у него был сверхъестественный дар чуять приближающееся насилие.

Моё сердце болезненно сжалось, когда я увидел Ниссу, избитую и окровавленную. Моя первобытная сторона мгновенно взяла верх. Всё, что я видел, — это самодовольное лицо Посейдона, пока мои молнии и кулаки обрушивались на него, пропуская ток через его тело с каждым ударом.

А теперь?

Теперь я был вынужден сидеть здесь, в этой захудалой таверне Этериона, и смотреть, как каждый посетитель пялится на богиню, сидящую среди них. Смотреть, как темнеет лицо Ниссы, как её глаза опухают, а кожа приобретает ужасающий сливовый оттенок. Её божественное исцеление работало слишком медленно, растягивая боль, делая её острой и невыносимой. Она притупляла её спиртным. Арос следил, чтобы выпивка не кончалась, и, как бы мне ни было тошно это признавать, именно он удерживал её от падения в отчаяние, которое, я знал, опасно маячило на заднем плане.

— Я знаю эту песню, — пробормотала она разбитыми губами, напевая под звуки скрипки и постукивая пальцами по столу.

— А слова знаешь? — спросил Арх, ухмыляясь и вскинув бровь, когда исполнитель начал петь о смертной паре в лесу.

Нисса усмехнулась и промычала «да», прежде чем опрокинуть в себя стопку. Затем она шокировала нас всех: взобралась на стол, по пути прихватив полный бокал Ароса, и подхватила припев:

О боги, о боги, ну и сказ пойдет, как дочка охотника предо мной на колени падет.

О боги, о боги, как удача ко мне пришла, когда дочка