Шадрак. Люди на этой планете привыкли использовать огромные количества энергии. Они умели строить летающие аппараты и мгновенно обмениваться информацией по всему миру. Однако для этого требовались различные виды топлива.

— Вроде дерева, которым мы сейчас пользуемся?

— Полагаю, что да, — пробормотал мудрец. — В любом случае, еще до падения скалы топливо было израсходовано практически полностью. Люди вновь начали жить в гармонии с природой. Когда случился Катаклизм, погибло много, очень много людей; еще больше погибло от вулканов, от ядовитых газов, которые выбрасывали эти вул…

— Что такое катаклизм? — перебил его Шадрак.

— А, — воскликнул Эканар, довольный тем, что употребил слово, смысл которого ученик не знал, — это что-то вроде катастрофы, только, думаю, гораздо хуже ее. Катаклизм случился, когда огромная скала врезалась в планету.

— А что такое вулкан?

— Это… это… ну, я точно не скажу, — замялся Эканар, но тут же более уверенно прибавил: — В любом случае, большинство населения планеты погибло, а те, что выжили, возвратились к древним способам существования, которые отличаются в зависимости от места проживания. Мы живем на острове Хоккайдо, который некогда был частью страны, называвшейся Япония. История этой страны весьма впечатляющая и своеобразная, она способствовала воспитанию гордости у жителей.

— Значит, люди вернулись к древнему образу жизни?

— Не совсем. Частично традиции оказались забыты; кроме того, холодный ледниковый климат тоже внес свои изменения в жизненный уклад. Во времена далекой древности земля была зеленой и плодородной, над ней светило жаркое солнце — а сейчас Империя представляет собой одно из наименее гостеприимных мест на планете. Здешних природных ресурсов хватает лишь на малую толику жителей, вот почему здесь нет настоящих городов, какие существовали здесь когда-то, за исключением разве что Хонсю, который назван так в честь самой большой земли древней Японии.

— Но…

Внезапно атмосферу спокойствия нарушили доносившиеся снаружи вопли ярости и удивления. Жители деревни быстро двигались в сторону главной площади, очевидно, не по доброй воле. Эканар и Танака обменялись встревоженными взглядами — оба понимали, что у столь массовой сходки может быть только одна причина.

Танака уже был на полпути к лестнице, ведущей на чердак, как вдруг дверь рывком распахнулась. Самурай с облегчением вздохнул, увидев Сашку, жену Йориэ Сайто.

— Самураи! — загнанно прохрипела женщина.

Сашка тут же метнулась к сонным дочкам-близнецам и схватила их на руки. От неожиданности дочки разревелись. Танака тем временем забрался на чердак и дожидался там Шадрака. Приемный сын разрывался между возбуждением, страхом и смущением. Выражение лица отца подсказало ему, что оба находятся в серьезной опасности. Тогда Шадрак как можно быстрее взобрался вслед за отцом на чердак, и они вдвоем затащили наверх лестницу.

Танака выдернул из стены кусок утеплителя и посмотрел наружу. Он видел, что всех жителей собрали в круг на главной площади Киото. В кругу стояли три самурая. Один из них выстраивал людей, другой методично и тщательно осматривал дом за домом. Третий самурай направлялся прямиком к дому Эканара.

Танака с удивлением заметил, что знает последнего. Главным над остальными самураями был Хидейори Йоситака; этот самурай в свое время служил под началом Танаки. Теперь Йоситака был кебииси Сёгуна; он отвечал за отыскание и казнь беглецов. То был очень умелый и опытный воин с невероятной силой воли. Черная повязка все так же закрывала левый глаз Йоситаки — много лет назад Танака, убегая из дворца Сёгуна, оставил ему такой вот след.

Через секунду в дверь громко застучали. Эканар быстро пошел к дверям, собираясь впустить визитеров, но те, не желая терять времени, уже грубо сорвали деревянное полотнище с петель. Йоситака ворвался в дом и принялся подозрительно осматриваться по сторонам. Он махнул рукой своему подручному, чтобы тот получше осмотрел весь дом.

Сам Йоситака подошел к Эканару и, положив руку на рукоятку меча, принялся буравить старика острыми глазами.

— Это ты прячешь ронина, старик?

Из-за старой раны на горле голос Йоситаки звучал сипло, надсадно. В слово «ронин» он вложил всю ненависть и презрение.

— Я мудрец, — с нотками раздражения заявил Эканар. — Я не якшаюсь с воинами.

На лице самурая отразилось удивление, глаза гневно сузились. Он всегда ожидал раздражения от своих подданных, но этот случай показался ему вовсе возмутительным. Правда, доселе Йоситака ни разу не встречал мудрецов, и сейчас он не был уверен, какое же именно положение занимает этот старец. Как обычно, протокол общения был, прежде всего.

Мужчины обменялись испытующими взглядами. Самурай несколько ослабил хватку на рукоятке меча, а Эканар стоял все так же неподвижно. Подручный Йоситаки вернулся и знаком показал, что ничего не обнаружил. Йоситака кивнул и поклонился Эканару как равному по положению — самурай все еще не определился в своем отношении к мудрецу, понимая, что Сегун не потерпит ни от кого оплошностей в поведении.

— Будьте добры, ученый господин, проследовать за мной.

Эканар ответил столь же учтивым поклоном, поплотнее закутался в теплую накидку и вышел из дому. Йоситака отдал подчиненным приказ продолжать поиски, а сам отправился вслед за Эканаром к главной деревенской площади. Остальные жители уже собрались.

Пока все ожидали возвращения остальных самураев, Эканар и Сайто украдкой переглянулись. Йоситака шел вдоль выстроенных в шеренгу крестьян, громко их пересчитывая. Всего получилось сто двадцать человек. Сайто тут же понял: кого-то из сельчан не хватает. Эканар с трудом подавил в себе желание обернуться и посмотреть на свой дом. Впрочем, он знал, что сидящий на чердаке Танака сможет увидеть все, что творится на площади.

Появились два самурая. Между ними шел последний житель Киото, которого недоставало, — Горун Цзан. Он был без доспехов, но катана и вакидзаси оставались при нем. Цзан выглядел каким-то ошеломленным — очевидно, его подняли с постели.

Йоситака подскочил к Цзану и что-то затараторил. Цзан устало качал головой, вероятно, отрицая услышанное. Йоситака повысил голос, но все равно разобрать, о чем они говорили, со стороны было невозможно. Было видно, что свидетельства местного самурая не убедили Йоситаку, и заезжий самурай постепенно выходит из себя. Йоситака был вполне уверен в том, что Танака прячется именно здесь. Резко взмахнув рукой, он сильно ударил Цзана по лицу тыльной стороной руки. Голова Цзана мотнулась в сторону, а сам он, даже не покачнувшись, спокойно вытер тонкую струйку крови в уголке губ и белыми от ярости глазами уставился на вышестоящего офицера.

Йоситака раздраженно буркнул. Со стороны казалось, будто оба самурая вот-вот выхватят свои мечи. Несколько секунд воздух был густым от напряжения.

— В другой раз сочтемся! — ядовито прошептал Йоситака и круто развернулся к шеренге крестьян. Он должен был убедиться, что