трепетала в моей груди, точно крошечные бабочки. Нисса протянула свободную руку и приподняла подбородок Гефеста, пока его темно-карие глаза не встретились с её изумрудными, полными боли. И тогда бабочки исчезли.

— Выбор Ареса не твое бремя. Он один ответит перед моим гневом, — пообещала она.

Ее взгляд метнулся к Аросу, проверяя его реакцию. На его лице читалась лишь ярость, которую разделяла и его обычно равнодушная мантикора. Руфус лежал у его ног, свирепо рыча на любого, кто осмеливался задержать на нем взгляд дольше секунды.

Я не сомневался, что Арос будет только рад, если его отец наконец поплатится за свои поступки. Я лишь надеялся, что ему самому не придется приводить приговор в исполнение. Всё-таки Арес был его отцом.

— У меня есть для тебя еще одно задание, — продолжила Нисса, всё еще глядя на бога ремесел; теперь её рука сжала его плечо.

— Говори.

— Исправь врата в загробные миры. Сделай всё, что потребуется. Я не могу рисковать: Кронос может призвать новые души для своей армии из глубин Тартара.

Проклятье. Об этом я даже не подумал.

— Мы этого не переживем, — прошептала она, нахмурившись. Гефест поднял свою мозолистую руку и накрыл ею ладонь Ниссы, почти полностью скрыв её.

— Мы всё сделаем, — поклялся он, кивнув своему сыну, Архимеду.

Арх шагнул вперед, встав вровень с отцом. При такой близости их сходство было разительным: те же темные волосы, то же мощное телосложение, та же решимость, проступающая в чертах лица.

— Чего бы это ни стоило, — согласился Арх, склонив голову. По его лицу скользнула тень печали. Он слишком хорошо знал, какую цену потребует эта война; и чего, скорее всего, будет стоить ремонт этих арок. Он понимал, что за починку придется заплатить остатком его собственной жизни — проклятием, наложенным на его божественную силу из-за создания кинжала Титанов.

Кинжала, который убил моего отца. Кинжала, который убил меня.

Нисса, похоже, пришла к тому же выводу, потому что резко подалась вперед, останавливая его.

— Арх, подожди, — прохрипела она, тяжело сглотнув. — Я найду для тебя лекарство.

— Моя королева, — он печально улыбнулся. — Даже ты не можешь давать таких обещаний, когда у тебя пропадают боги, сломаны врата и назревает война. Моя жизнь не должна отягощать твою ношу. Я починю арки для тебя, даже если это станет последним, что я сделаю.

По моей спине пробежал холодок, будто сама Судьба решила подслушать этот разговор, слова Арха прозвучали пугающе правдиво.

И крошечный голос подтвердил это.

— Истина, — прошептала Алетейя с мрачной решимостью.

— Нет, — поклялась Нисса. — Я не приму такую цену. Должен быть способ починить их, не жертвуя тобой.

Арх ничего не ответил. Он лишь удерживал ее взгляд, и эта печальная улыбка так и не сошла с его лица.

Голова Ниссы дернулась в сторону так резко, что я инстинктивно потянулся к мечу. Её тревога сжала мое сердце в кулак, но ничего не произошло. Там ничего не было. Лишь пустота и тишина.

Мы с Архом обменялись взглядами: оба обеспокоенные и не понимающие, что, во имя Тартара, только что случилось. Что мы оба, очевидно, упустили.

Она судорожно вдохнула; на смену тревоге пришло мутное замешательство. Я снова потянулся к ней. — Белладонна?

На этот раз она вырвала руку из моей хватки и резко отвернулась, направляясь обратно к трону. По всему Парфенону разлилось беспокойство.

Ликос ткнулся огромным носом в мою пустую ладонь, но это не помогло унять чувство отверженности, разраставшееся в душе. Когда Нисса наконец повернулась ко мне, ее губы приоткрылись, словно она собиралась заговорить.

Но ни единого слова не сорвалось с них. Никаких объяснений не последовало.

Она снова сжала губы, и маска опустилась, отгораживая меня. Если бы я уже не знал, каков на вкус удар кинжалом в сердце, я бы описал это чувство именно так.

ГЛАВА 4

Нисса

Стрела его отвержения пронзила мое и без того ноющее сердце. Келис заслуживал лучшего. Кого-то получше меня.

Что случится, если я окончательно рассыпаюсь вдребезги? Разлетится ли и он на изящные осколки?

Ответов не было. Насколько мне было известно, раньше никто не был связан душами. По крайней мере, не так. Не с другим богом. И уж точно не ценой собственной жизни, когда он собственноручно перерезал свою нить судьбы и насильно вплел её в мою — гарантируя, что какую бы участь мне ни пришлось пережить, он разделит её со мной.

Я всё еще не могла до конца осознать последствия этого решения. Но я простила его.

Однако прощение не было той валютой, которую я могла сейчас тратить направо и налево. Не тогда, когда Кронос где-то там прячется, выжидая момент для удара. Собирает армию, разрушает нашу оборону, переманивает союзников.

У Кроноса было предостаточно времени. У него были тысячелетия, чтобы обдумать свою месть.

Арес уже переметнулся. Теперь мне нужно было выяснить, выберут ли ту же участь остальные три подозреваемых.

— Гермес.

Мой голос эхом разнесся по безмолвному залу.

Бог, о котором шла речь, едва заметно вздрогнул, прежде чем подняться на ноги. Я встретила его в центре зала; ни один из нас не желал отводить взгляд. Подошел Арос с хмурым видом и грубо схватил его за плечо. От его пальцев лениво потянулись струйки дыма — точнее, из тех мест, где его пальцы прожигали хитон Гермеса.

Это не предвещает ничего хорошего.

— Больше никто отсюда не сбежит, — прорычал Арос. — Пока мы не выясним правду о том, кому ты верен.

— Больше никто, — передразнил Гермес своим скользким, гнусавым тоном. — Кроме твоего отца. — Его глаза впились в мои, ненависть сочилась из их тусклых черных глубин. — Откуда тебе знать, что сын предателя не пойдет по тому же пути?

Пальцы Ароса впились глубже, вызвав у Гермеса стон боли и звук шипящего мяса.

— Да как ты смеешь… — начал он.

— Ровно так же, как я знаю, что душа стоит больше, чем грехи родителей, — вмешалась я прежде, чем Арос успел нажить нам еще одного врага. — Или мне судить твоих детей по твоим поступкам?

Гермес свирепо посмотрел на меня, но воздержался от дальнейших споров. Значит, в этой тугой черепушке всё же есть зачатки мудрости.

Велира фыркнула.

— Ты отрицаешь, что саботировал мои испытания? — тихо спросила я.

Его полные ненависти глаза сузились в презрении.

— Да. Отрицаю.

Мои брови поползли вверх, недоверие на мгновение взломало мою ледяную маску.

— Возможно, я не помогал тебе так, как другие, — продолжил он, метнув злобный взгляд на Афину, — но я не пытался активно навредить тебе или устранить.

Крошечный кивок Алетейи