же понимаете, что Татьяна Александровна хотела провести Кристину просто так, — сказала она. — Чтобы та получала зарплату и ничего не делала.

Разумеется, я это понимал. Но нет, такого в моей школе здоровья не будет.

— Почему она вообще так о ней печётся? — спросил я. — Именно о Кристине.

— Давняя история, — махнула рукой Ирина Петровна. — Эта маленькая вертихвостка Кристина приглянулась сыну Татьяны Александровны. И та всё думает, что сведёт их. А Кристина просто пользуется этим: и парнем тем вертит, и самой Татьяной Александровной.

Теперь многое становится понятно. Что ж, эту информацию можно будет использовать.

— Вы сдавали анализы по печени? — перешёл на другую тему я.

— Да, вот свежие, — Ирина Петровна протянула мне результаты. Так, печёночные ферменты уже почти пришли в норму. Отлично.

— Так, пока что всё лечение продолжим, но сами видите, результаты уже есть, — кивнул я.

— Да, спасибо вам большое, — закивала та. — И чувствую себя гораздо лучше.

Дверь в кабинет профилактики открылась, и из-за неё показался букет хризантем. А вслед за букетом появился Игорь Станиславович.

— Ира… — он осёкся, увидев в кабинете ещё и меня.

«Ира» резко покраснела, Игорь Станиславович замер. Да уж, неловкая ситуация.

Пауза затягивалась.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал я. — Ирина Петровна, тут уж дальше без меня справитесь.

— Ага, — растерянно кивнула она.

Ох, чувствую, потом буду выслушивать очередную женскую историю. Ну, судьба у Сани Агапова такая.

В коридоре я перехватил Вику, которая спешила в их кабинет.

— Туда пока не надо, — сказал я.

— Почему? — удивилась девушка.

— Ну… Там разговор личный, — хмыкнул я. — Попозже зайдёшь.

— Ладно, — пожала она плечами. — Слушай, анонс новой лекции надо делать, какую тему писать?

Я задумался. Обычно проблемой было то, что хотелось прочитать слишком уж много тем одновременно. Приходилось выбирать, какая лучше.

— Давай инсульт, как распознать и что делать, — решил я. — Будет интересно. Чтобы люди знали, как вообще можно определить его, по каким признакам.

— Хорошо, — Вика торопливо записала себе тему. — Слушай, в пятницу будешь?

— Думаю, да, — кивнул я. — А что?

— В пятницу будет вторая лекция от мэрии, — пояснила Вика. — Там что-то про основы здорового образа жизни, я не помню тему. Как думаешь, это не проблема?

Учитывая то, какой была предыдущая лекция, вообще ни разу. Интересно, чем заманит мэрия к себе на этот раз?

— Не проблема, — улыбнулся я. — Делай анонс.

После отделения профилактики решил сходить в стационар. Во-первых, выбрать новый день дежурства у Агишевой. Во-вторых, проведать Чердака.

Начать решил с Чердака. Поднялся в неврологическое отделение, уточнил у медсестры, в какой палате Чесноков, и зашёл к нему. Чердак лежал в кровати, с перебинтованной головой. И с телефоном в руках.

— Вряд ли тебе уже можно сидеть в телефоне, — хмыкнул я. — Покой нужен.

— Саня, брат! — голос у него был слабым, но своим привычкам Чердак не изменил. — Слушай, спасибо тебе! Говорят, ты спас меня, да?

— Оказал первую помощь, — улыбнулся я. — Ты зачем к этим болельщикам полез?

Чердак нахмурился и тут же поморщился от боли.

— Нечего на Аткарск гнать, суки! — заявил он. С соседних кроватей на него тут же начали коситься пациенты. — А чем меня так по голове?

— Бутылкой, — ответил я. — Стеклянной.

— Красиво, блин, — вздохнул тот. — Жаль, не видел. Тошнит, зараза, и голова болит.

— Это нормально, у тебя сотрясение, — пояснил я. — Главное, соблюдай постельный режим и лечись. Всё пройдёт.

А я даже не могу облегчить его состояние праной. Иронично, как сильно стал ощущать её нехватку после всего. Уже почти сутки прошли, а магия так и не вернулась. И магический центр молчит, будто и нет его вовсе.

— Саня, брат, спасибо, что матушку успокоил, — серьёзно сказал Чердак. — Она мне всё рассказала. Ты настоящий друг, мои кореша даже не подумали ей сказать!

— Мне несложно, — кивнул я. — Ты, главное, поправляйся.

— Замётано, брат, — отозвался Чердак.

Мы ещё немного поговорили, и я вышел, чтобы больше не волновать пациентов. Всё-таки в неврологии им нужен покой.

Отправился в терапию, чтобы поговорить с Агишевой. И на лестнице встретил реаниматолога, Максима Игоревича Горшкова.

— Здравствуйте, — кивнул ему я, намереваясь пройти мимо.

Однако тот остановил меня за плечо.

— Вот ты и попался, Агапов, — гнусно усмехнулся он. — Теперь у тебя начнутся большие проблемы.

Да ладно, а до этого то есть они были маленькие⁈

Глава 4

Вид у Горшкова был ещё более довольным, чем у Лены сегодня, когда я разрешил на день оставить щенка. Он наслаждался моментом, специально выдерживая эту драматичную паузу.

А я особо не понимал, о чём он вообще говорит.

— Можно поподробнее, — попросил я. — Какие проблемы?

— А ты ещё не в курсе? — хмыкнул он. — В терапию положили Веру Кравцову. Знакомая фамилия, да?

Вера Кравцова. Та самая племянница Власова, с который прошлый Саня очень сильно накосячил. Так накосячил, что чуть было не убил её. Спровоцировал желудочно-кишечное кровотечение, и девушка попала в больницу.

Это было давно, прошло уже несколько месяцев. С тех пор я практически полностью восстановил репутацию Сани Агапова, а перед Верой ходил и извинялся лично. И хотя её отец был не очень-то рад этому визиту, сама девушка извинения приняла. И даже сходила потом к Лавровой, заявила, что ко мне у неё нет никаких претензий.

Но судя по довольному донельзя лицу Горшкова, с ней снова что-то случилось.

— Что с ней? — поторопил я реаниматолога. — Диагноз известен?

— Ну, я же не в терапии работаю, — со злорадством ответил Горшков. — Насколько мне известно, анемия. Агишева перепугалась, что снова началось желудочно-кишечное кровотечение. Как в прошлый раз, помнишь? Ты испортил девчонке жизнь, однако. Снова назначил ей что-то не то своими золотыми руками?

Ох, ну он и нарывается, конечно. Врезать бы ему по этой ухмыляющейся роже. Но сейчас в приоритете узнать, что же там на самом деле с Верой.

— Спасибо за информацию, Максим Игоревич, — скороговоркой заявил я. — Очень любезно с вашей стороны. Я разберусь.

— Удачи, Агапов, — хмыкнул Горшков. — Интересно, что с тобой будет на этот раз. Власова, конечно, больше нет, но слух об этом всё равно разнесётся по всей больнице. Все с удовольствием вспомнят, что работают с несостоявшимся убийцей.

— И даже не с одним, — всё-таки не выдержал я.

По-прежнему именно Горшков является моим главным подозреваемым и по поводу конфет, и по поводу надписи, а самое главное — по поводу бета-блокаторов в кружке. Но у меня пока нет доказательств и нет времени, чтобы это расследовать.

— В смысле? — переспросил тот.

Я не ответил, махнул рукой и побежал в терапию. Вера, что же на этот