станет поддержкой. Уверена, он простит мне неловкость, ведь это же мой первый выход. Зато будет что вспомнить на годовщину свадьбы.

Как ни старалась Изабелла сдержаться, лицо ее вытянулось. Реплика попала в цель. Вероника вспомнила, что ангел рассказывал про жениха: молод, красив, богат. Нетрудно догадаться, что многие завидуют — еще бы, такая чушка, а сорвала джекпот. Те же, кто к первому балу и вовсе женихом не обзавелся, должны ее ненавидеть.

— Но тебе я немножко завидую, — она поспешила смягчить удар чтобы не провалить первую же попытку наладить отношения. — Ведь у тебя будет возможность с кем-нибудь познакомиться, и танцевать сможешь с кем пожелаешь. Никто не будет тебя контролировать. Кто знает, может именно в этот день ты встретишь свою судьбу — так романтично!

— Ты права, ожидается много интересных гостей, и некоторые из них… — Изабелла жеманно хихикнула. — Но пока это секрет, так что больше я ничего не скажу. Впрочем, тебе все равно будет не до нас, ты со своего ненаглядного Альберта глаз не спустишь.

«Альберт, божечки-кошечки! Ну и имена у них, как будто в латиноамериканской мыльной опере очутилась».

Вероника не сдержалась и хихикнула. Собеседница запнулась, посмотрела на нее изумленно, но о причине внезапного веселья спрашивать не стала и продолжила свой бесконечный монолог.

— Хотя мало кто на твоем месте вел бы себя иначе, зная о его репутации. А на балу будет столько красоток, только и смотри, как бы не принялся ухаживать за одной из них. Тогда позора не оберешься!

— Ну что ты такое говоришь! Разумная девушка, а веришь сплетням. Не станет он так глупо себя вести при живой невесте, — вступилась Вероника за незнакомого пока жениха.

Ей очень хотелось расспросить о нем подробнее, но это выглядело бы подозрительно, ведь она решила не рассказывать собеседнице про амнезию. К тому же из зависти та наверняка пересказала бы самые гнусные слухи и домыслы, для пущего эффекта приукрасив собственными выдумками.

В целом из разговора с гостьей не вышло извлечь почти никакой пользы, но все лучше, чем сидеть одной взаперти.

К ее радости, на следующий день Изабелла пришла снова и даже не стала ждать полудня. К моменту ее появления Вероника только-только вернулась из купален и собиралась приступить к завтраку. Едва шаги горничной, подавшей его, затихли в коридоре, как дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель заглянула новая знакомая.

— Привет, — тихо проговорила она. — Можно к тебе?

— Конечно! Только ты не против, если я позавтракаю? Есть хочется невыносимо, — Вероника увидела, как на этой фразе уголок губ Изабеллы скривился в ухмылке, но решила притвориться, будто не заметила. — Присоединишься? Я и для тебя что-нибудь закажу.

— Нет, спасибо, я уже поела. Но ты не стесняйся, — милостиво позволила Изабелла. — Я думала, что и ты позавтракала, обычно здесь встают рано.

— Я делала утреннюю гимнастику, — отозвалась Вероника и, заметив на лице собеседницы недоумение, поспешила соврать: — Рекомендации врача.

Настоящие рекомендации были ровно противоположными: Веронике велели соблюдать постельный режим. Но Доминика и без того соблюдала его большую часть своей недолгой жизни, а новой хозяйке приходится разбираться с последствиями.

Несколько простых упражнений, с которых она начала приучать новое тело к регулярным физическим нагрузкам, давались невероятно тяжело. После вчерашней тренировки мышцы ломило, ноги и руки дрожали. Но девушка пересилила себя, сделала все, что планировала на сегодня, и сейчас чувствовала моральное удовлетворение и даже некоторую гордость.

Вот только с волчьим аппетитом справляться оказалось сложней. Под любопытным взглядом Изабеллы она намазала на половинку тоста тонкий, почти невидимый слой джема, еле сдерживаясь, чтобы не съесть его весь, ложкой, без хлеба, и начисто вылизать блюдце.

— Что это у тебя, овсянка? На воде? — брезгливо спросила Изабелла. — И даже без сливок? Они тебя решили голодом заморить? Мне сегодня давали шоколадный пудинг, и вафли с медом, и булочки…

Рассказывая это, гостья не подозревала, насколько близка к мучительной смерти. Вероника готова была придушить ее голыми руками. Конечно, тощая, как швабра, Изабелла могла тоннами поглощать десерты и выпечку без последствий для фигуры, а вот ей самой придется надолго о них забыть.

— Я еще не совсем здорова, — стараясь сглатывать слюну не слишком шумно, ответила она.

— Неужели тебе настолько плохо? Выглядишь нормально. Но ничего, скоро придешь в себя и снова будешь тайком бегать к поварам за печеньем, — хихикнула Изабелла. — Не бойся, я никому не расскажу!

— Нет уж, хватит с меня печенья, — начала было Вероника, но внезапно скрипнула дверь, и в комнату вошла директриса.

Побледнев, Изабелла вскочила, взгляд ее заметался, будто в поисках, куда бы спрятаться. Госпожа Эббет посмотрела на нее строго, недовольно поджав губы, отчего они почти исчезли с лица. Несчастная нарушительница распорядка поклонилась и дрожащим голосом пролепетала приветствие.

— Изабелла Донвелл! Лечение пошло вам на пользу, как я погляжу? — притворно-ласковым тоном, от которого Веронике тоже захотелось скрыться с ее глаз, произнесла директриса. — Превосходно! Сию же минуту распоряжусь, чтобы вас выписали. А теперь потрудитесь привести себя в порядок. Если опоздаете на следующий урок, будете наказаны со всей строгостью, на общих основаниях!

Изабелла мигом исчезла. Госпожа Эббет перевела взгляд на Веронику, и на лице ее появилось доброжелательное выражение. С сочувствием спросив, не вспомнила ли бедняжка хоть что-нибудь, она объявила, что около полудня, когда у воспитанниц перерыв в учебе, будет собрание.

— Я хочу, чтобы каждый из учителей проявил к тебе участие, милое дитя. Поэтому мы все тебя выслушаем, проверим, какие знания остались в памяти, и поможем восстановить то, что ты позабыла, — очевидно, паника, охватившая Веронику, отразилась на лице. Тон директрисы сделался еще ласковей. — Тебе не стоит бояться, это вовсе не экзамен, просто беседа. И я настоятельно рекомендую не распространяться о… твоем недуге, пока мы окончательно не решим, что с этим делать.

«Кажется, я подставила Изабеллу», — огорчилась Вероника. Она попыталась взять вину на себя, объяснить, что уговорила девушку прийти сюда, но директриса не стала слушать. Узнав, что об амнезии Вероника гостье не рассказала, она простилась, велев к полудню быть готовой.

Глава 4

— Да прекрати уже паниковать, нашла повод! — крикнул ангел, которому порядком надоело наблюдать за метавшейся по комнате Вероникой. — Их эта ситуация напрягает гораздо сильнее, чем тебя, отвечать перед твоими родителями директрисе совсем не улыбается. Так что успокойся, не съест тебя никто. Даже розгами не выпорют — ты слишком взрослая для этой процедуры. Кстати, зря они, я бы на их месте применял бы этот веский аргумент на учениках любых возрастов. Вот у вас исключили его из воспитательного процесса — и что в итоге? Сплошная бестолковость.

— Оставь в покое свою розгу, нашел время философствовать! — огрызнулась Вероника. — Лучше