глубине всё ещё спал – спокойный и бледный, ничуть не изменившийся за десять с лишним лет.

Сюэ Хуай… Сюэ Хуай… знаешь, сегодня один человек говорил о тебе.

Он сказал, что ты, наверное, очень красивый.

Будь сейчас жив, говорили бы о тебе как о самом красивом мужчине на свете?

Как жаль, что ты спишь здесь, под ледяной гладью, и не отвечаешь, как бы я ни звала тебя. Я хорошо разбираюсь в целительстве, многих спасла, а тебя пробудить всё ещё не в силах.

Сюэ Цзые шептала это, стоя на краю льдины, и слёзы ручьями катились по её щекам.

В прошлом наставница утешала и успокаивала её, желая, чтобы душа Сюэ Цзые достигла мира. Со временем самые тяжёлые воспоминания действительно потускнели, но она помнила своё отчаяние в ночь, когда уничтожили клан Мо, а её и Сюэ Хуая преследовали, пока не загнали в воду.

Река Мохэ в декабре особенно холодна, и падение в неё несёт смерть.

Убийцы охотились на них с окровавленными мечами наголо. Лица скрывали жуткие маски. Сюэ Хуай за руку тащил её за собой по льду замёрзшей Мохэ, но тот с треском раскололся, и огромная чёрная пасть мгновенно поглотила их. Тогда Сюэ Хуай крепко прижал Сюэ Цзые к себе и поплыл подо льдом.

Его сердце было единственным источником тепла в обжигающе холодной воде.

Вот уже двенадцать лет Сюэ Цзые чувствует этот холод, проникший в её кости. Каждую снежную ночь женщина словно теряет рассудок: просыпается, распахивает двери и босиком выбегает из тёплого дома на улицу. Она хочет немедля вернуться в позабытую деревушку клана Мо, чтобы отыскать потерянное когда-то тепло.

Но после той кровавой ночи у неё больше ничего не осталось. Даже Сюэ Хуая.

Человек подо льдом лежит всё так же спокойно, и с тех пор он ни капли не изменился.

Юноша семнадцати лет. Он чуть сгорбился, будто оберегая кого-то, скрестил руки перед грудью… Ледяная вода тихонько покачивает его во сне. Сюэ Цзые наклоняется ещё ниже, так, что их лица разделяет только лёд, и шепчет:

– Сюэ Хуай, Сюэ Хуай… когда же ты проснёшься? Если не поторопишься, я состарюсь…

* * *

Летний павильон находился поблизости. Служанка, которая присматривала за больным этой ночью, подняла занавеску и увидела в ярком свете луны Сюэ Цзые, лежащую на льду посреди озера. Девушка вздохнула и сказала своей напарнице:

– Сяо Цзин, посмотри… госпожа опять разговаривает с тем человеком.

Все они – сироты. Госпожа привела их из деревень, лежащих неподалёку. Кто-то был неизлечимо болен, кого-то бросили из-за нищеты, но тот юноша появился здесь раньше, чем любая из них.

Тётушка Нин говорила, что двенадцать лет назад госпожа приплыла сюда подо льдом именно с этим человеком. Течение реки Мохэ привело их в Долину целителей.

Прежняя хозяйка, Ляо Цинжань, сумела спасти девушку, и потому в её сердце оставалось немного тепла. А вот юноша совсем замёрз. Но госпожа уже больше десяти лет изучает целительство, надеясь однажды вернуть его к жизни.

– Он и в самом деле очень красивый. – Сяо Цзин задумчиво посмотрела на тень на льду.

Однако её товарка не слушала – приглядывалась к чему-то на западном берегу озера. Вдруг она изумлённо вскрикнула и вскочила на ноги.

– Смотри, что это? Какой-то шум в Осеннем павильоне? Кто-то дерётся?! Беги, позови старшую сестру Шуан Хун!

* * *

В Осеннем павильоне царил беспорядок: мебель опрокинута, повсюду виднелись следы борьбы.

Фэн Лю тяжело дышала. Этот человек… Так ли ему было плохо? Шесть-семь выпадов не задели даже края его одежд. Теперь Фэн Лю была растеряна и не понимала, как ей поступить.

Она не заметила, как противник в один миг оказался в дальнем углу комнаты, схватил сяо Чэн и приставил ей к горлу свой серебряный клинок со словами:

– Иди и позови ту женщину, иначе я убью её.

Фэн Лю топнула ногой, чувствуя, как в глазах темнеет от гнева. Она же говорила госпоже, что нельзя спасать эту окоченелую гадюку, и вот пожалуйста: стоило дать немного согреться, тут же укусила!

– У тебя совесть есть? – Она недотягивала до соперника, потому лишь бессильно выругалась. – Подлец неблагодарный!

– Я хочу, чтобы ты пошла и позвала ту женщину. – Он шевельнул клинком и оставил на шее сяо Чэн кровавую царапину.

Сяо Чэн, не разобрав, что это лишь маленький порез, закричала и потеряла сознание от страха.

Ничего не поделаешь. Фэй Лю обернулась к служанке, стоявшей рядом, и незаметно ей подмигнула.

– Где госпожа? По-прежнему в Зимнем павильоне, так? Бегом туда, зови её и попроси взять ещё людей!

Лучше всего привести сюда этого прилипалу Хо Чжаньбая: он один во всей Долине сможет справиться с ядовитой гадиной!

Однако служанка ничего не поняла. Она распахнула дверь – и вскрикнула:

– Так вот же госпожа!

Все удивлённо обернулись к дверям. Снегопад прекратился. Луна заливала Долину холодным сиянием. Над озером, похожим на блестящее зеркало, поднимался туман. Женщина в фиолетовых одеждах лежала на льду и спокойно глядела в глубину. Рядом с ней стояла служанка в красном; это была Шуан Хун. Она примчалась, едва заслышав, что происходит в Осеннем павильоне, и сейчас докладывала госпоже.

Сюэ Цзые медленно подняла голову и посмотрела на Осенний павильон.

Хоть они были далеко друг от друга, рука, держащая серебряный клинок, еле заметно дрогнула.

Тун укрылся в тени. Его бледное лицо ничего не выражало, но внутри бушевала буря. Что это? Что такое с ним происходит? Та женщина далеко – нельзя толком рассмотреть даже лицо, – но один взгляд на неё потряс до глубины души. Может быть… она тоже изучала искусство отражения взгляда?

И снова у него страшно заболела голова.

Возможно, дело было в истощении духовных сил от использования искусства – потому привычная головная боль и вернулась.

– Позови её… скажи, пусть придёт сюда! – резко велел он, сохраняя холодную решимость.

– Госпожа! – Фэн Лю, поняв, что Сюэ Цзые обратила на них внимание, не сдержалась и громко закричала. – Тут больной схватил сяо Чэн и говорит, что хочет видеть вас!

Женщина в фиолетовых одеждах поднялась на льду в полный рост и спокойно сказала:

– Пусть идёт сюда. Я здесь.

Тун вздрогнул снова: этот голос! Когда юноша услышал его впервые, ещё в полузабытьи, то был потрясён: словно в одночасье настала ночь и необъяснимый холод охватил всё тело. Головная боль обрушилась на него, а вместе с ней – тысячи неясных образов и желаний, в которых он не мог разобраться. Что с ним творится? Может быть, целительница умеет околдовывать