Скандальная страсть - Ева Галицкая

Ева Галицкая

Скандальная страсть

Глава 1

Максим… Да…

Ее голос, с профессионально выверенным придыханием, доносился до меня словно сквозь толщу мутной воды.

Темный, звуконепроницаемый салон моего «Майбаха» был пропитан густым коктейлем из запахов дорогой кожи тончайшей выделки вперемешку с терпким запахом женского парфюма и секса.

Ритмичные движения девушки, сидящей на моих бедрах, были отточены до миллиметра, она медленно опускалась и поднималась и ее тугая, влажная вагина плотно обхватывала мой член, скользя вверх-вниз. Идеальная смазка делала каждый толчок плавным и глубоким. Ее бедра ритмично сжимались, сдавливая меня у основания, а пальцы ног в тонких чулках упирались в пол салона для опоры. Ни одного лишнего движения. Она очень старалась.

Ее идеальное, ухоженное тело с шелковистой кожей и безупречной техникой отрабатывало каждый рубль из той внушительной суммы, что была переведена мною на ее счет авансом.

Но мысленно меня здесь не было.

Точнее, мое тело реагировало на стимуляцию, ведь базовая биология брала свое — пульс участился, кровь тяжело и горячо стучала в висках, мышцы напрягались, и член налившись твердостью, пульсировал внутри ее горячего сжимающегося тепла.

Я откинул голову на мягкий подголовник и закрыл глаза. Перед внутренним взором тут же всплыли кадры полугодичной давности, выжженные на сетчатке кислотой.

Искореженный, превратившийся в груду дымящегося металла отцовский S-класс на мокрой трассе, мигалки скорой помощи, разрезающие кромешную тьму ноябрьской ночи, запах паленой резины и бензина и два черных пластиковых мешка.

Автокатастрофа не оставила им ни единого шанса. Мой отец, Сергей Полонский, человек, который построил гигантскую строительную империю, подминая под себя конкурентов и выжигая свои слабости каленым железом, погиб в долю секунды из-за пьяного ублюдка, вылетевшего на встречную полосу. Вместе с отцом на пассажирском сиденье погибла и его вторая жена. Моя бывшая мачеха.

Смерть отца стала ударом, которое пустило трещины по всему фундаменту «Полонский Групп». Совет директоров замер в ожидании. Партнеры напряглись, как стая стервятников, почуявших запах крови.

А я, как вице-президент и единственный родной сын, принял удар на себя, работая по двадцать часов в сутки, чтобы удержать акции от падения, чтобы доказать всем этим шакалам — империя стоит, власть передана, я держу руку на горле компании.

Но настоящий удар в спину нанес мне не рынок, и не конкуренты. Его нанес мне мертвец.

Я мысленно перебирал сухие, казенные строчки завещания, которые адвокаты зачитали пару месяцев назад, и ярость снова начала подниматься из желудка, обжигая пищевод.

Отец всегда был манипулятором, но то, что он прописал в своей последней воле, было актом абсолютного безумия.

Семьдесят пять процентов акций холдинга — контрольный пакет, дающий неограниченную власть над многомиллиардными активами, и огромный загородный особняк в самом престижном месте, не переходили ко мне автоматически. Отец разделил наследство между двумя наследниками.

Половину мне, и половину ЕЙ.

Даше, дочь бывшей мачехи от первого брака.

Она была обычная, ничем не примечательная студентка, которая когда-то, будучи подростком, переступила порог нашего дома вместе со своей матерью.

Девчонка, которая выросла в этом самом особняке и считала его своим домом, в то время как я сутками пропадал в лондонских кампусах, а затем в офисах компании, зарабатывая свое право носить фамилию Полонский. Она не имела к этому бизнесу ни малейшего отношения. Она не понимала ни как работают активы, на как поглощаются компании, ни как ведутся жесткие переговоры.

Но по прихоти мертвого старика она в одночасье стала владелицей половины моей жизни.

Но даже это было бы полбеды. Деньги — это всего лишь ресурс. Я мог бы выкупить ее долю, задавить ее юристами, взять ее в финансовое кольцо и заставить подписать отказную, если бы не одно «НО».

Главное условие вступления в наследство, прописанное черным по белому, скрепленное подписями лучших нотариусов страны.

«Наследники обязаны вступить в права владения совместно. В качестве гарантии сохранения семейных ценностей, наследники обязуются проживать совместно под одной крышей, в главном семейном особняке, сроком не менее одного года с момента оглашения завещания. В случае отказа одного из наследников все активы (100 % доли и недвижимость) переходят в собственность благотворительного фонда. В случае нарушения условия совместного проживания одним из наследников — активы переходят в собственность второго наследника»

Абсурд. Бред выжившего из ума старика.

Сегодняшний суд был моей последней инстанцией. Мои адвокаты три недели пытались найти юридическую брешь, пытались признать этот пункт ничтожным, ущемляющим мои права, противоречащим здравому смыслу. Если судья сегодня отклонит наш иск и признает завещание действительным в полном объеме, я окажусь в ловушке.

Если я проиграю этот суд, от моей империи не останется и камня. Если я откажусь играть по этим больным правилам, акции уйдут в гребаный фонд, совет директоров разорвет компанию на куски, а я потеряю всё, что строил вместе с отцом. Всё, ради чего я жил, не зная ни выходных, ни жалости.

А если я соглашусь… Если я соглашусь, мне придется жить под одной крышей с этой девчонкой. С дочерью женщины, которую я никогда не принимал. Делить с ней территорию. Видеть ее каждый день. Играть в эту извращенную игру в «семью», которую навязал мне отец.

Я чувствовал, как меня загоняют в угол. Адреналин, смешанный с концентрированной, темной яростью, выжигал меня изнутри. Моя нервная система была натянута, как стальной трос. Я не спал уже двое суток. Мой мозг работал на критических оборотах, генерируя сценарии катастрофы один за другим.

Мне нужна была разрядка. Кнопка перезагрузки.

Секс сейчас не имел ничего общего с удовольствием. Для меня это был просто белый шум. Физиологический транквилизатор. Допинг, который должен был заглушить панику, убить ярость и вернуть мне кристальную, ледяную ясность мысли перед выходом на ринг.

Девушка (кажется, в агентстве ее называли Евой) инстинктивно почувствовала нарастающее во мне напряжение и ускорила темп. Ее бедра теперь двигались быстрее, с влажным, хлюпающим звуком, когда она полностью насаживалась на меня, ее клитор терся о мою лобковую кость, а внутренние мышцы ритмично сжимались, массируя ствол члена от основания до самого верха. Ее пальцы с идеальным маникюром впились в мои плечи. Она тихо, гортанно застонала, профессионально имитируя страсть, и это наконец пробило блок в моем теле.

Все эти мысли, цифры, лица директоров, холодные глаза судьи, ненавистный образ сводной сестры — все это стянулось в тугой, раскаленный узел внизу живота.

Биологический механизм, древний и безотказный, сработал. Узел лопнул,