— Я бы осмелилась предложить пригласить Рейвена на свидание.

Аманда моргнула. С каких это пор Руби осмеливается на это? Всегда было наоборот.

— Руби…

Руби вздохнула.

— У него самые красивые глаза, не так ли? Такие голубые. И он родственник Робина, что делает его членом семьи. — Руби вздрогнула. — Если бы я не была так влюблена в своего мужа, я бы серьезно запала на этого плохого мальчика.

Аманда ахнула, стараясь не рассмеяться.

— Ты непослушная штучка.

— Конечно. — Руби приподняла брови. — Итак. Ты, лицемерка, подстрекала меня похитить Лео. Теперь я, лицемерка, подстрекаю тебя. — Она наклонилась вперед с самодовольной улыбкой.

— Ты же знаешь, что мне не нравятся парни — готы. — А Рейвен был просто неотразим — от темных волос с единственной ярко — красной прядью прямо над глазами до черной одежды и еще более черных ногтей. Даже имя у него было готическое. Кстати, кто назвал своего ребенка Рейвен?

— Но ведь никто из бухгалтеров и викингов для тебя не сработал. Почему бы тебе не прогуляться по темному краю полуночи? Посмотрим, может все, чего тебе не хватало, — это Рейвен. Кто знает? Он мог бы стать твоим… — взгляд Руби затуманился. — Для тебя всем.

Черт возьми, но Руби была не совсем права. Она повторяла все, о чем думала Аманда. Ни один из мужчин, с которыми она встречалась, не произвел на нее никакого впечатления.

— Скажи мне, прежде чем отправишь меня плавать с мистером Шарки (прим. Акула). Он хороший парень?

Руби кивнула, и выражение ее лица стало серьезным.

— Да. Один из лучших. Может, он и выглядит готом, эмо и прочим дерьмом, но на самом деле он хороший мужчина, у которого до сих пор была адская жизнь. Он также стал сильнее после этого. Я доверяю ему, и Лео тоже.

— Значит, он заслужил одобрение лучшей подруги, да? — Это на самом деле подняло Рейвена в ее глазах гораздо больше, чем французский.

Голубые глаза тоже не убавляли привлекательности.

Может, ей стоит принять вызов Руби. Она пробудет здесь всего две недели, затем состоится свадьба, и Аманда отправится обратно в Вашингтон, к своей скучной жизни без Руби.

Когда она подумала об этом, у нее был только один ответ, который она могла дать.

— Я согласна.

— Да! — Руби ударила Аманду кулаком в челюсть. — Лео должен мне двадцать баксов!

Аманда рассмеялась и последовала за Руби в дом, пытаясь скрыть нервные спазмы в животе. Это всего на две недели, верно?

***

Рейвен подождал, пока машина отъедет, прежде чем спрятаться в тени полицейского участка. Он подумал, не позвать ли свою стаю, но ночью его вороны окажутся в невыгодном положении. Их сообразительность могла бы компенсировать отсутствие ночного зрения, но он не стал бы рисковать ими, когда в этом действительно не было необходимости.

В конце концов, это были всего лишь три редкепа. Ничего такого, с чем бы он не сталкивался раньше. Уничтожить их было бы слишком просто.

Рейвен улыбнулся, позволив своим когтям вырасти и стать когтями его тезки. Когда редкепы двинулись, он сделал то же самое, и темный вихрь перьев скрыл его полет.

Рейвен следовал за машиной, в которую сели редкепы, до тех пор, пока не убедился, что она действительно направляется к ферме Данна. Он ухмыльнулся, предвкушая предстоящую битву. Гоняясь за Обероном, он едва успел промочить когти, а к тому времени, когда он нашел Верховного короля… Верховный король вроде как нашел самого себя.

Рейвен устремился вниз, его наследие сильфа позволило ему просочиться сквозь щель в окне. В нос ударил удушающий запах перезрелых грибов. Если бы он был в своем человеческом обличье, его бы стошнило.

Вместо этого Рейвен сделал то, что у сильфов получается лучше всего. Он выкачал весь воздух из машины, закупорив все щели, чтобы воздух не смог заполнить вакуум.

Редкепы начали задыхаться, их лица покраснели. Они схватились руками за горло, пытаясь отдышаться, отчаянно расстегивая пуговицы и молнии, по мере того как из машины выкачивался последний воздух. Машина начала медленно прогибаться внутрь, давление воздуха снаружи заставляло ее прогибаться с металлическим скрежетом.

Водитель потерял управление, когда рулевое колесо попыталось проткнуть его. Двери превратились в смертоносную комбинацию металла и стекла, ударяя по редкепам с убийственной точностью. Двое редкепов были тут же проткнуты, задние двери автомобиля быстро захлопнулись, и теперь казалось, что у машины осиная талия.

Сидевший на переднем пассажирском сиденье редкеп начал отчаянно пытаться протиснуться в окно без стекол, изо всех сил удерживаемое Рейвеном. Он позволил редкепу улететь, и воздух с грохотом ворвался обратно в машину, как товарный поезд.

Водитель испустил последний вздох, когда сила возвращающегося воздуха сломала каждую косточку в его теле.

Редкеп, лежавший на земле, наблюдал, как машина с грохотом остановилась на обочине дороги, и «тик — так — тик» остывающего двигателя было единственным звуком на многие мили вокруг.

Рейвен выскользнул из смертельной ловушки, которую он придумал, плавно перетекая в хлопанье крыльев, пока не оказался над редкепом.

— Привет, Костянаязадница (прим. игра слов, Boneass).

— Костолом (прим. игра слов, Bonearse), — проворчал красная шапка. Он медленно поднялся с земли и, дрожа, повернулся к Рейвену. — Лорд МакСуини.

Брови Рейвена поползли вверх.

— А, я вижу, ты не получил памятку. — Он улыбнулся, и в его взгляде промелькнула искорка добродушия. — По просьбе моего отца я сменил фамилию.

Редкеп побледнел при упоминании Хоба, но, как ни странно, остался на своем месте.

— Ты предал нашу королеву. — Редкеп сжал кулаки, но Рейвен почувствовала запах пота, который начал стекать с него. — Ты должен умереть.

— Не сегодня, Костянаязадница. — Ворон широко развел руками. — Думаешь, ты справишься со мной?

Вероятно, впервые в своей жизни редкеп сделал что — то умное. Он застыл на месте.

— Нет? — Рейвен вздохнул, опуская руки. — Я почти разочарован.

Редкеп зарычал.

— Мы не единственные, кого она послала.

Рейвен тихо рассмеялся.

— Я знаю это. Вы — пушечное мясо. Настоящая атака будет исходить от того, чьи мозговые клетки не скрипят, когда они трутся друг о друга.

Костянаязадница отступил на шаг.

— Мы не относимся к предателям легкомысленно.

Рейвен сделал шаг вперед.

— И я не такой милый, как мой отец. — Прежде чем редкеп успел среагировать, Рейвен нанес удар. Его когти погрузились в мягкое брюхо редкепа, наполняя его черной жижей, которую держали в себе все дети Хоба.

Редкеп закричал, падая на землю в невыразимой агонии.

Рейвен присел на корточки рядом с ним.

— Тебе следовало остаться в машине. Он откинул волосы с лица редкепа, в то время как его тело извивалось. — Ты