мысли Аглае стало муторно. Она запуталась, совершенно запуталась. Ее чувства к Борису умерли, но Тимоша, ее любимый мальчик, был ее жизнью, ее сердцем! Если Борис отнимет его у нее, она не сможет жить. На стороне Бориса деньги и знакомства, он сделает все, чтобы выставить ее в суде никчемной дурочкой. Да что там, он может обвинить ее во всех смертных грехах ради собственной выгоды.

Звонить матери глупо, как, в прочем, и пытаться уехать к ней в Турцию. Для этого потребуется согласие Бориса и деньги, которых у нее не было. Даже то немногое, что у нее было, она откладывала, экономя на себе. Борис перечислял суммы на продукты, а крупные покупки делал сам. А ведь поначалу она воспринимала это совершенно иначе, думала, что таким образом он просто старается облегчить ей жизнь. Облегчил, что скажешь, теперь у нее за душой ничего не осталось.

Послышались шаги. Ирина вышла из дома немного раскрасневшаяся и возбужденная.

— Все, ребята, поехали в усадьбу!

Следом вышел Павел с пакетом яблок, который вручил Тимофею. Склонив голову, он наблюдал, как Аглая с сыном садятся в машину.

— Ира, все-таки это как-то... — начал он.

Ирина открыла багажник и ткнула пальцем в покупки:

— Займись, пожалуйста, продуктами, Паша! Мы с Аглаей уже обо все договорились. Там им будет удобнее, поверь мне. Меньше всего она хочет, чтобы к ней приставали с разными вопросами! — Она посмотрела на Аглаю, явно ожидая поддержки.

— Да-да, — стараясь быть убедительной, заявила Аглая, — я очень хочу жить именно в усадьбе! Всегда мечтала!

Павел развел руками и покачал головой:

— Как скажете... До свидания, Аглая! До свидания, Тимофей! Скоро увидимся!

Аглая коротко кивнула. Смешной этот Павел. Наверное, хороший человек, вон как с Тимошей по-доброму поговорил. Да только все люди хороши, пока их ничем не задеваешь. Что ж, она и не собиралась никого задевать, будет сидеть тихо, как мышка, зализывая свои раны.

— Сначала проедемся по селу, покажу тебе, где тут у нас что. Во флигеле есть посуда, плитка и холодильник. Печка тоже есть, но ночи сейчас теплые, так что топить не надо. Чистое белье, одеяла и подушки найдешь в шкафу, — перечисляла Ирина. — Канализация и туалет. А помыться всегда можете у нас.

— Что я должна буду делать в плане работы? — спросила Аглая и обернулась, проверить сына. Стоя на коленях и прижавшись к окну, Тимофей хрустел яблоком. Детское кресло Ирина оставила во дворе и велела брату отнести его к соседям.

— В доме имеются несколько настенных картин, Пашка хочет сохранить их в качестве декора. Ты посмотри, можно ли что-то сделать.

— А вдруг я не смогу? — напряглась Аглая. — Я же никогда ничего подобного не делала. Ну, кроме как в студенческих экспедициях. Во время учебы мы ездили в Нижегородскую область на раскопки. А в вашей усадьбе все такое старое и ценное.

— Я бы вообще все закрасила, но Павел категорически против! — хмыкнула Ирина. — Говорит, надо сохранить хоть что-то в память о предках.

Аглая подалась вперед, разглядывая улицу. У выкрашенного синей краской одноэтажного здания с вывеской «Продукты» стояла девушка в длинной серой юбке и водолазке. Заметив автомобиль, она проводила его внимательным взглядом и быстро зашагала прочь.

— Кто это? — заинтересованно спросила Аглая. Девушка привлекла ее внимание внешним видом: светлый платочек и длинная коса до пояса.

— А, это Катерина, поповская племянница.

— Красивая.

— Ничего особенного. Но девку жалко.

— Почему?

— А какая у нее радость в жизни? Сирота. В храме поёт.

— Замуж выйдет, детей родит, вот и не будет одинокой.

— Да ты прям специалист по женскому счастью, Глаш! Без обид, конечно, но счастье направо и налево не раздают, вот что я тебе скажу.

— Понятно.

— И что тебе понятно, Дроздовская? Вот, например, Пашка. Он хороший, но самый настоящий тюфяк и тюлень! В детстве за шалости мы с ним от бабушки на пару звездюлей получали, а ведь виноватая всегда была я. Ни разу не сдал, тоже в углу стоял, — сказала Ирина. — А бабушка у нас чудесная была! Крестиком меня учила вышивать и голубцы готовить.

— Мне тоже повезло с бабушкой.

Аглая подумала, что все ее представления об Ирине сейчас рушились, словно карточный домик. А что, собственно, она знала? Голубцы, ну надо же!

— Хорошо, когда семья большая, — грустно вздохнула Аглая.

— Наверное, но мы с Павлом — единственные дети.

Автомобиль сбавил скорость, а затем остановился перед въездом на центральную площадь. Аглая увидела гранитный памятник со звездой и венком из еловых лап и красных гвоздик, а чуть в стороне — ряды длинных деревянных скамеек. Возле них стояли несколько человек, мужчин и женщин, и что-то оживленно обсуждали.

— Похоже, какое-то собрание, — вытянула она шею.

— Точно! Совсем из головы вылетело! У нас тут празднества намечаются в честь Петрова поста.

— Петров пост — это что-то церковное, да?

— Типа того. Посевы закончились, сенокос еще не начался, огурцы еще не попёрли, — хмыкнула Ирина. — Надо как-то развлекаться. Культурной жизнью у нас в Спасском Ольга Лаврентьевна занимается. Она заведующей библиотекой работает. Неугомонная баба! Сколько она нам с Павликом нервов попортила и крови выпила, ужас! Настоящий вампир.

— Почему? Что вы ей сделали?

— Из-за усадьбы, почему же еще! Натравила на нас Общество охраны памятников истории и культуры. Только представь, сколько нам пришлось обойти организаций, сколько справок взять и документов перелопатить, чтобы иметь возможность вносить изменения в проект! А ведь у нас даже мысли не было сносить усадьбу! Хотели подкорректировать и сантехнические работы провести, всё! Это само по себе огромных денег стоит, а тут еще проверки всякие. Мы же для села стараемся, но нет, лезет и лезет. Вон, видишь, руками машет? Революционерка, блин!

— Почему революционерка?

— Потому что у нее вместо сердца пламенный мотор.

Аглая прыснула в кулак и стала разглядывать коренастую женщину в темной юбке, белой блузке и накинутой на плечи красной косынке. Ольга Лаврентьевна напомнила ей скорее пионервожатую, вокруг которой собрался великовозрастный отряд.

— И как у вас тут все уживается… — задумчиво пробормотала она. — И революционеры, и дворяне, и бабки-колдуньи…

— Это ты еще нашего батюшку Зосиму не видела, — отмахнулась Ирина. — Кстати, можем на службу вместе сходить. Там красиво. Пашка им