Его черное сердце остановилось, но разве это моя вина?

Сегодня тот самый день. Я чувствую это. Слышу детский смех и тянусь к нему, как когда-то тянулась на зов матери.

Я жажду прощения и прошу только о том, чтобы меня помнили...

Иди ко мне, мой мальчик...

Все плохое и хорошее, что было и есть во мне, все это любовь...

Ты видишь меня?..

Как же хорошо, что ты есть...

Аглая приставила ладонь ко лбу и посмотрела на сына. Мальчик стоял к ним спиной, и она не могла понять, чем он занят.

— Тимоша!

— Я за ним смотрю, не переживай! — Родион поставил корзинку и коробку на траву.

— Ты и покрывало взял?

— Какой пикник без покрывала?

Они взялись за концы и расстелили клетчатый плед.

— Трава высокая, сядешь и ничего не видно, — с беспокойством заметила Аглая. — А лес рядом.

— Сразу видно, городская, леса боишься! — хмыкнул Родион, но тут же добавил: — Слежу я за ним, глаз не спускаю!

— Следи, пожалуйста! А я пока накрою. М-м-м, сколько вкуснятины! Огурчики, укропчик, редисочка! Ой, ты и ножик взял? Я тогда сейчас по-быстрому салатик настругаю. Что он делает?

— Стоит.

— А чего стоит-то? — Аглая поднялась с коленей и опять посмотрела на сына. —Тимоша!

Мальчик обернулся.

— Все хорошо?

Он улыбнулся, кивнул и показал на что-то пальчиком за своим плечом.

— Что ты там такое интересное увидел? Родь, пойду гляну. — Она отдала ему нож. — Ты уж тут сам похозяйничай, ладно?

— Иди, беспокойная мать! Все сделаю в лучшем виде! Тебе хлеб солью посыпать?

— Посыпь!

— А на помидорку сырок положить?

— Положи!

— А Тимошке?

— А Тимошке сыр на сыр и сыром сверху припечатать!

— Будет сделано!

Касаясь ладонями шелковистой травы, Аглая шла к сыну и жмурилась от солнечных поцелуев. У нее в груди щекотало от ощущения огромного счастья, которое спешило выплеснуться из нее, как вода из дождевой бочки во время ливня. Она склонилась над вихрастой макушкой и прошептала в маленькое ушко:

— Я люблю тебя!

— Мама, смотри! — схватил он ее за руку. — Ты видишь?

— Что, милый? — От ярких летних красок рябило в глазах.

— Бабочка!

Аглая проследила за его пальцем и ахнула, заметив взмывшую в небо бабочку. Она была какого-то необыкновенного, лазурного цвета, с бархатистыми крылышками и разливающимся вокруг них сиянием. Но уже через мгновение бабочка исчезла, словно ее и не было.

«Будто растворилась в голубом небе...»

— Мама, мама! — отвлек ее Тимофей. — Радуга!

Она помотала головой и от удивления открыла рот.

— И правда, радуга! Откуда? — Сейчас Аглая и сама чувствовала себя ребенком. Восторг охватил ее с головы до ног. Никогда в ее жизни не было столько чудес сразу! Или она попросту не замечала, что мир может быть таким завораживающим!

— Родя, смотри! Ведь только что ничего не было!.. Ты видишь?

— Ого! Слушайте, да она двойная! Я сейчас телефон принесу, вместе сфотографируемся на фоне этого чуда!

— Только чур я сам буду фоткать! Сам! Сам! — Мальчик побежал к Родиону.

— Конечно, сам! — подхватил его на руки Родион.

— Мама, а ты мою куклу опять не взяла?

— Нет, не взяла. Забыла! — вытирая выступившие слезы, ответила она.

— Ну ничего, она не обиделась! — рассмеялся мальчик.

В голове Аглаи мелькнула какая-то мысль, но тут же исчезла, как легкое облачко... или лазурная бабочка...

А вот радуга осталась.

— Мамочка, а можно, у меня когда-нибудь будет сестра? Пусть ее зовут Прасковья, ладно?

Аглая и Родион посмотрели друг на друга и замерли.

— Прасковья?.. — удивилась Аглая.

— Как в песне, я у тети Оли по радио слышал!

— А что, мне нравится эта идея! — поцеловал мальчика Родион. — Так, смотрим в кадр! — Он обхватил их за плечи, прижал к себе и развернул телефон экраном. — Радугу видно, нас тоже! Тимоша, жми на кнопку! Улыбаемся и говорим...

— Сы-ы-ыр!

* * *

— Я стар уже, но сердце молодое в моей груди пылает страстью к вам...

Иван Петрович вытащил из кармана платок и промокнул щеки и лоб. Сделав глубокий вдох, огляделся и одернул рубашку.

— Пылает страстью к вам... Так... Ах, Ольга, мне не знать покоя, пока... пока...

— Иван Петрович, Иван Петрович, вы где?

— Здесь я, на объекте! — Старик свел к переносице седые брови и четким шагом направился к фонтану.

Из-за угла усадьбы выбежал молодой парень в каске.

— Иван Петрович, сейчас ставить будем. Вы сказали, без вас не начинать. Бригадир зовет.

— Ага. Иду!

Парень покачал головой и рассмеялся:

— Без вас не начнем!

Иван Петрович отмахнулся и погладил выщербленную каменную облатку фонтана.

— Вот ведь, теперь и не вспомню, чего я там насочинял. Что, Марьюшка, удивляешься? Скоро и до тебя дело дойдет. Станешь опять красивой. Аглаюшка у нас талант и работяга! А я ей помогать буду.

Старик нагнулся над фонтаном:

— Дренажную систему до ума доведем, воду пустим, и забурлит вокруг тебя жизнь, прекрасное созданье! Ой, что это?..

С несвойственной возрасту прытью, Иван Петрович перелез через край и склонился над своей находкой.

— Как это?.. Откуда?

На прелых листьях лежали два перстня.

— Ну и ну... Мистика какая-то...

Конец