Я прошелся между распластанными телами. Мое дыхание было глубоким и ровным. Лицо блестело от пота, водолазка прилипла к телу, но я стоял на ногах твердо.

Я остановился в центре площадки. И вдруг заметил движение.

Среди стонущих, блюющих и лежащих тел, пошатываясь, как пьяный матрос в шторм, встал один человек. Витька Шуруп.

Он был бледным как полотно. Его вечно измазанный мазутом нос заострился. Худые, жилистые руки дрожали мелкой дрожью. Колени подкашивались, он то и дело опускал голову, ловя ртом воздух, но он стоял. Стоял, упрямо сжав зубы и глядя на меня исподлобья.

Он не обладал массой Кабана или мышцами Михана. Он был тощим автомехаником, фанатеющим от «Битлз». Но прямо сейчас, в этом замурзанном ПТУшнике, я увидел стержень, который не ломается ни под какими нагрузками.

— Витя… — я сделал шаг к нему. — Сядь. Тренировка окончена. Ты молодец.

Шуруп мотнул головой, разбрызгивая пот с волос.

— Не сяду, командир… — прохрипел он срывающимся голосом. — Пока ты стоишь… я тоже буду стоять. Мы же… гвардия.

У меня внутри что-то дрогнуло. Я подошел к нему вплотную, положил руку на его худенькое, вздрагивающее плечо и крепко сжал.

— Вольно, гвардия. Ты сдал норматив.

Витька слабо улыбнулся и, только почувствовав мою поддержку, медленно, по стеночке, сполз на асфальт.

Я обвел взглядом свою побитую, измотанную, но теперь уже настоящую армию.

— Завтра в это же время. Здесь же, — негромко сказал я в темноту. — И так каждый день. Пока вы не станете монолитом. Пока ваши кулаки не станут кувалдами, а реакция — как у мангуста. Баксан думает, что он хозяин улиц. Мы докажем ему, что улицы принадлежат нам.

Я поднял свою куртку с ящика.

— Отдыхайте, бойцы. Вы заслужили. Это было жёстко, но вы показали, что можете отстоять свою улицу, свой дом.

Я развернулся и пошел прочь с площадки, в сторону ярко освещенного проспекта. Ночная прохлада приятно студила разгоряченное лицо.

Моя гвардия выдержала жёсткую проверку. Они еще не знали этого, их мышцы стонали от боли, но я уже вложил в их головы главный код победителя: никогда не сдаваться!

Завтра они будут проклинать меня. Послезавтра они захотят меня убить. А через месяц они станут машиной, которая сметет любую банду на своем пути.

Глава 4

«Можно подсовывать винные пробки под ручку кастрюль и сковородок, чтобы не обжигать руки горячим металлом. А еще перед прополкой нацарапать под ногти мыла — потом не придется с трудом вымывать землю»

Маленькие хитрости

Сентябрьский ветер гнал по аллеям парка желтые листья, шурша ими по щербатому асфальту. Погода стояла осенняя, с бодрящим холодком.

Мы сидели с майором КГБ Смирновым на облупленной зеленой скамеечке. Между нами, на дощатом столике, вкопанном прямо в землю, стояла потертая шахматная доска. Архип Ильич тактично ретировался под предлогом покупки свежей прессы, оставив нас один на один.

Надо было поговорить и поговорить о многом. Я был инициатором этого разговора, так как уже кое-что появилось по факту операции. Майор согласился, поэтому мы выбрали место чуть поодаль от возможных глаз.

Я сделал ход пешкой, перекрывая диагональ слону, и, не поднимая глаз от доски, негромко заговорил:

— Когда власти нужно помочь, Валерий Петрович, то добропорядочные советские люди всегда приходят на помощь. Я поговорил со своими людьми. Они согласны. Готовы патрулировать улицы, поддерживать порядок на нашей территории и, если надо, ломать рога залетным гастролерам. Однако нас мало. Пока мало. Тридцать рыл Баксана против моего десятка — арифметика не в нашу пользу, даже с учетом моих… тренировочных методик.

Смирнов неторопливо закурил сигарету. Дымок смешался с запахом прелой листвы и сырой земли. Я тоже прикурил от бензиновой зажигалки Смирнова.

— Мы поможем, Геннадий, — так же тихо, почти не разжимая губ, ответил майор, двигая коня. — Но поможем неявно. Использовать официальный ресурс милиции или светить наши удостоверения нельзя. Если мы начнем открыто «паковать» шпану Баксана, Штерн мгновенно почует неладное. Он осторожен, как старая крыса. Заляжет на дно, обрубит концы, и мы будем ловить его еще лет пять. Шах.

Я хмыкнул, уводя короля из-под удара.

— Хорошо. Помощь из тени — это нормально. Тогда у меня встречный вопрос, товарищ майор. Что именно вы хотите от нас увидеть? Какую глобальную роль вы нам приготовили? Просто остановить Баксана и набить ему морду? Или сломать ему ноги?

— Ну, как вариант.

— Этого вряд ли будет достаточно. На место одного мудилы придет другой. У криминала скамейка запасных длинная. Какой-то чёткий план у Конторы есть? Или мы просто будем играть в уличных дружинников, прессуя одного заходящего за другим, пока нам головы не проломят арматурой в темной подворотне?

Смирнов затянулся, выпустил тонкую струйку дыма и одобрительно прищурился. Похоже, ему нравилось, что я мыслю категориями стратегии, а не уличной потасовки.

— План есть, Мордов. Как только вы себя проявите и начнете жестко щемить людей Баксана, вами неизбежно заинтересуются госорганы. Насчет этого не переживай — вас будут вызывать на допросы к участковым, будут проверять на сознательность, трясти через дирекцию училища. Это создаст вам нужный, правильный фон. Но самое главное — люди Штерна заинтересуются тобой. Теневикам всегда нужна надежная, зубастая пехота.

— Пока ещё зубастая, но с каждым разом зубов будет становиться всё меньше.

Майор стряхнул пепел мимо урны. Чуть подумал и сходил конём.

— Они попытаются тебя подкупить и перетащить на свою сторону. И ты как раз должен будешь сыграть лидера правильной, идейной группировки, который в итоге лоялен к «уважаемому человеку» Штерну. Когда ты сможешь пару раз ему «помочь» — например, разогнать назойливых конкурентов или «уговорить» несговорчивого директора — ты станешь одной из его фигур. Пешкой. А может быть, даже слоном, который будет иметь доступ к телу. И вот тогда ты сможешь предупреждать его о грядущих рейдах БКД, о милицейских операциях, о разных напряженных ситуациях с властями, сливая ему нашу дезу. Внедришься, станешь своим.

Я откинулся на спинку скамейки и откровенно, чуть цинично усмехнулся:

— То есть, вы предлагаете мне перевести моих ребят в статус Боевой комсомольской дружины? Нацепить красные повязки, официально гонять алкашей, а потом с этими самыми повязками идти пробиваться в доверие к матерому теневику Штерну?

Смирнов непонимающе нахмурился:

— А что тебя смущает? Ты вполне способен справиться с этой ролью. У тебя авторитет, медаль, подвешенный язык.

Я сокрушенно покачал