стволы, каждый в несколько обхватов толщиной, согнулись, будто молодые берёзки под ураганным ветром, хотя воздух оставался мёртво неподвижен. Ручьи замолчали, жар-птицы разом снялись с ветвей и хлынули прочь пёстрым потоком. Золотистый свет, заливавший поляну, начал меркнуть, будто кто-то набросил на солнце тряпку.

Холод пришёл раньше звука. Температура упала так резко, что мой следующий выдох обернулся паром. Живая вода в ручьях помутнела, её сияние погасло, и по поверхности побежала тонкая корка инея.

Вторая волна дрожи прошла сквозь землю, мощнее первой. Стволы деревьев на краю поляны треснули, кора лопнула вдоль по всей длине. Древние руны вспыхнули багровым и погасли.

Кот Учёный отступил к дубу, прижался боком к стволу и посмотрел на меня. В его золотых глазах не осталось ни тепла, ни насмешки.

— Он идёт, — произнёс Кот. — Кощей знает.

Глава 4

Игла Кощеева

Деревья на краю поляны разлетелись щепками, и вековые дубы, каждый толщиной в несколько обхватов, лопнули, будто бумажные трубочки, засыпая опушку обломками. Из клубящейся тьмы за поваленными стволами выступила фигура, и при виде неё Кот Учёный прижал уши и попятился вдоль цепи, шерсть на его загривке стояла дыбом.

Кощей Бессмертный вышел на поляну, и Буян содрогнулся от его шага, трава под ногами мертвеца обращалась в пепел, а воздух вокруг него загустел от некротической энергии. Высокая тощая фигура, в которой от человеческого осталась только общая геометрия. Кости проступали сквозь серую пергаментную кожу так отчётливо, что можно было пересчитать рёбра. В пустых глазницах горел холодный зелёный огонь, и этот свет падал на лицо снизу, превращая впалые щёки в два тёмных провала. Вросшая в череп корона из почерневшего железа венчала голову, и из-под неё стекали тонкие колючие пряди седых волос. Костяной пластинчатый доспех покрывал торс, и каждая пластина несла на себе руну, пульсировавшую тем же мертвенным светом, что и глаза.

В левой руке он держал длинный кривой клинок без гарды, из которого поднимался сизый дым. Там, где дым касался травы, она мгновенно жухла, скручивалась и рассыпалась серым прахом.

Око Бога Знаний вспыхнуло, заливая периферию зрения золотистыми данными:

[Кощей Бессмертный]

[Ранг: SS]

[Владыка Нави, Бессмертный Чернокнижник, Финальный Босс Искажения «Остров Буян»]

[Свойство: Абсолютное Бессмертие — невозможно убить, пока существует его Смерть (игла). Любой физический урон регенерирует мгновенно. Некротическая магия высшего порядка. Домен смерти в радиусе 30 метров]

[Предупреждение: прямое столкновение категорически не рекомендуется]

Ну разумеется. «Категорически не рекомендуется» — это, можно сказать, мой стиль.

— Вор, — голос Кощея прозвучал как скрежет двух каменных плит. Он сделал шаг, и трава под его ногой обратилась в пепел. — Ты пришёл за моей смертью.

— Строго говоря, я пришёл за сундуком, — ответил я, извлекая Грань Равновесия из Арсенала. Меч привычно лёг в ладонь, по чёрному лезвию пробежали молнии. — Но раз уж ты здесь, можем совместить приятное с полезным.

Зелёные огоньки в глазницах Кощея вспыхнули ярче, и его костяные пальцы сжали рукоять некротического клинка до скрежета. Я повернулся к команде. Все стояли за моей спиной, и я читал на их лицах тревогу, граничащую с откровенным страхом. SS-ранг с абсолютным бессмертием и доменом смерти. Любой нормальный рейдер развернулся бы и побежал. Хорошо, что нормальных рейдеров в моей команде не было.

Я достал из Арсенала три ключа и бросил их Артёму. Тот поймал на лету, рефлекторно, даже не моргнув.

— Артём, бери всех и лезь на дуб. Сундук в кроне, три замка, три ключа. Откроете, найдёте внутри кое-что полезное и доставите мне. Роман, прикрываешь группу. Тали, конструкты на оборону. Лиза, лечи на ходу.

— А ты? — спросил Роман.

— А я развлеку нашего костлявого друга.

— Костя, он SS-ранга, — Лиза шагнула ко мне, и в её глазах мелькнула тревога. — Ты не сможешь…

— Мне и не нужно его убивать. Мне нужно его задержать. А задерживать, — я крутанул Грань в запястье, — я умею. Бегом.

Артём кивнул, сжал ключи и рванул к дубу, команда за ним. Лиза задержалась на полшага, посмотрела на меня, губы дрогнули, будто она хотела сказать что-то, что не помещалось в слова. Потом развернулась и побежала.

Я остался один на поляне, один против существа, которое пережило тысячелетия и забыло, каково это — бояться. Грань Равновесия гудела в руке, по лезвию бегали искры, и я позволил себе усмешку.

— Ну что, Кощеюшка, — я поднял меч, — станцуем?

Кощей ударил первым, и его движение я уловил на грани восприятия. Эгида Провидения полыхнула на запястье, выбрасывая красный импульс барьера, и я рухнул влево, уходя в перекат. Чёрный клинок Кощея рассёк воздух в том месте, где я стоял секунду назад, и земля вдоль линии удара вздыбилась полосой гнили, трава и корни превратились в чёрную жижу за долю секунды. Некротический клинок, одного касания которого хватит, чтобы рука отмерла до кости, заставлял воздух разлагаться по ходу лезвия.

Я выстрелил Когтем Фенрира в нижнюю ветвь дуба, трос рванул меня вверх и в сторону, и я обрушился на Кощея сверху, вкладывая в удар весь импульс падения. Грань Равновесия сверкнула чёрно-белой дугой, целясь в шею.

Клинок вошёл в серую кожу, прорезал мышцу, лязгнул о позвоночник. Разрыв Сущности отменил магическую защиту в точке удара, вампиризм потянул энергию, и я ощутил на языке привкус праха. Но рана затянулась прямо под лезвием, кожа срослась, мышца восстановилась, и мой меч оказался зажат в плоти, которая обвила его с жадностью голодного зверя. Кощей повернул голову ко мне, и зелёные огни в его глазницах полыхнули насмешкой.

— Смертный, — сказал он, и его свободная рука метнулась к моему горлу.

Я выдернул Грань рывком, оставляя борозду, которая затянулась за мгновение, и отпрыгнул назад, используя Коготь для маневра. Костяные пальцы Кощея сомкнулись на пустом воздухе, а я уже приземлился в десяти метрах, оценивая ситуацию. Мгновенная абсолютная регенерация превращала каждый мой удар в пустую трату сил, попытку вычерпать море ладонями, пока игла цела и Кощей привязан к своему бессмертию. Но мне и не нужно было его ранить, мне нужно было удержать его здесь, подальше от дуба, пока команда делает своё дело.

Кощей развернулся ко мне всем телом, и некротический домен расширился. Ледяное покалывание впилось в кожу, будто тысячи крошечных игл вгрызались в каждую клетку. Трава вокруг Кощея в радиусе тридцати метров почернела и сгнила, а ручьи с живой водой