Око перевело мгновенно: «Путник, ступай с чистым сердцем или не ступай вовсе».

— Романтично, — бросил Роман, первым ступая на мост.

Камень загудел под его весом, по воде пошла рябь, и на миг ручей осветился зеленоватым сиянием. Роман замер, рука дёрнулась к барьеру, но ничего не произошло. Свечение погасло, мост остался мостом.

— Проверка, — сказала Тамамо, проходя следом. Её хвосты покачивались в такт шагам. — Примитивная, но действенная. Магия острова считывает намерения. Если бы кто-то из нас пришёл сюда ради разрушения, мост бы не выдержал.

— А мы пришли ради чего? — поинтересовалась Тали, осторожно ступая по белому камню.

— Ради победы, — ответил я, не оборачиваясь. — Буяну этого достаточно.

За мостом тропа расширилась, превратившись в дорогу из утоптанной земли, и лес начал редеть. Свет стал ярче, медовый полумрак сменился чистым золотом, и сквозь последние стволы деревьев я увидел то, к чему мы шли.

Поляна раскинулась перед нами, и посреди неё стоял дуб.

Слово «дуб» для этого дерева годилось примерно так же, как слово «камень» для горы Эверест. Ствол уходил ввысь, и мой взгляд скользил по нему, пока шея не отказала. Глубокие борозды коры напоминали крепостную стену, а нижние ветви, каждая толщиной с обычное дерево, распростёрлись над поляной живым шатром. Корни выпирали из земли буграми в человеческий рост, и между ними журчали ручьи, стекавшие к морю.

Море лежало за дубом, бескрайнее и спокойное, каким мы не видели его с момента входа в Искажение. Волны лизали песчаный берег с мягким шелестом, солёный ветер смешивался с запахом дубовой листвы.

Лукоморье.

Моё внимание приковала цепь. Золотая, толщиной в руку, она обвивала ствол дуба плотными витками, уходя от корней к первым ветвям. Каждое звено было отполировано до зеркального блеска и покрыто мельчайшей гравировкой, рунами на языке старше любой письменности, какую я встречал. Цепь пела. Тихо, на грани слышимости, низким вибрирующим гулом, от которого зудели зубы.

А по цепи шёл кот. Огромный чёрный зверь размером с крупную пантеру прохаживался по золотым звеньям с грацией, которую не смог бы повторить ни один хищник обычного мира. Его шерсть поглощала свет, создавая на фоне золотой цепи контраст настолько резкий, что казалось, будто кусок ночного неба принял звериную форму. Лапы ступали беззвучно, хвост покачивался в собственном ритме, а глаза…

Золотые. Расплавленное золото с вертикальными зрачками, и в их глубине виднелось нечеловеческое знание. Он смотрел на нас так, будто знал каждого по имени, по деяниям и по грехам.

Око Бога Знаний вспыхнуло, выводя золотистую вязь информации:

[Кот Учёный]

[Ранг: SS]

[Хранитель Истинного Буяна. Страж Дуба. Судья и Экзаменатор]

[Предупреждение: в пределах своего домена обладает абсолютной властью. Сопротивление невозможно]

SS-ранг. В домене. Я даже мысленно не рассматривал вариант с боем.

— Кот, — произнёс Роман голосом человека, который за последние дни встречал S-ранговых боссов, армии мертвецов, морских колдунов и нежить, но именно сейчас исчерпал лимит удивления. — На золотой цепи… Вокруг дуба. Ну конечно, чему я вообще удивляюсь?

Кот остановился. Золотые глаза скользнули по Роману, задержались на мне, прошлись по остальным и вернулись ко мне. Зрачки сузились.

Он открыл пасть. Белоснежные клыки выступили из дёсен, за ними обнажился второй ряд зубов, чуть мельче, загнутых внутрь, как у акулы. А за вторым рядом проглянул третий, совсем тонкий, игольчатый, уходящий куда-то в тёмную глотку, из которой тянуло запахом перезревших яблок и старого пергамента.

— Какой ужас, — выдохнула Тали, отступив на шаг и хватаясь за статуэтку Тота на поясе. — Это уже ни хрена не детская сказочка.

Кот закрыл пасть. Клыки спрятались, и перед нами снова сидел просто очень большой, очень красивый зверь с умными глазами.

— Путники, — голос кота был бархатным, глубоким и заполнил поляну так, будто исходил из самого дуба. — Вы прошли три испытания Нави и ступили на землю, которую не топтал ни один смертный за тысячу лет. Это заслуживает похвалы.

Он опустился на цепь, уложив передние лапы перед собой, и обвил хвостом собственное тело.

— Но Буян милостив лишь к достойным. На дубе, — его хвост качнулся вверх, — висит то, что вам нужно. Кованый сундук, запертый на три замка. Каждый замок откроется лишь одним ключом, а каждый ключ нужно заслужить. Ответом на загадку.

— А если ответ неправильный? — спросил Артём, прищурившись.

Кот повернул к нему голову. Медленно, плавно, с грацией существа, которому торопиться некуда и незачем.

— Тогда я съем того, кто ответил, — сказал он тем же ровным, доброжелательным тоном.

Тали сглотнула. Роман поудобнее перехватил ремень щита.

— Без вариантов, — добавил Кот. — Мой домен, мои правила. Сила здесь ничего не решает.

Я посмотрел на дуб. Среди верхних ветвей, почти незаметный в кроне, угадывался тёмный прямоугольник. Кованый сундук, перехваченный тремя полосами металла с тусклым медным блеском замков.

В тот же миг всё щёлкнуло в голове, и паззл сложился.

Сундук на дубе. В сундуке заяц. В зайце утка. В утке яйцо. В яйце игла. Смерть Кощеева.

Народная сказка, пересказанная множество раз. Кощей Бессмертный прятал свою смерть так далеко, как только мог: на острове Буян, на дубе, в цепочке вложенных хранилищ. Каждый элемент защищён предыдущим, и добраться до иглы может лишь тот, кто знает всю цепочку и сумеет пройти каждого стража.

Кот, хранитель этого сундука, привязанный к дубу золотой цепью, обязанный охранять смерть того, кого ненавидит. Кощей — тюремщик Буяна. Пока он жив, сказка не может закончиться, остров заперт, а Кот сидит на цепи веками, ожидая кого-то достаточно умного, чтобы разгадать загадки и забрать содержимое сундука.

Он не может сказать это напрямую. Правила сказки связывают его крепче любой цепи. Но он может дать шанс. Может задать загадки, ответы на которые поймёт лишь тот, кто видит дальше очевидного.

Я знал это с первой секунды, когда увидел дуб. Знал, что финальный босс этого Искажения — Кощей Бессмертный, и что оружие для его уничтожения висит прямо над нашими головами.

Но команде я ничего не сказал. Каждый лишний фрагмент информации, произнесённый вслух, мог нарушить правила домена Кота. Сказки чувствительны к словам. Назови злодея по имени раньше времени, и он услышит.

— Я готов, — сказал я, выступая вперёд.

Кот склонил голову. В его золотых глазах мелькнула тень оценки, быстро сменившаяся привычным спокойствием.

— Сказка налево, песнь направо, — произнёс он, поднимаясь на лапы. — Начнём со сказки.

Он