его удивление сейчас было настолько странным и глупым, что я расхохоталась.

— А ты, что думал? Рубен, запомни, пожалуйста, я давным давно встречаюсь с другими мужчинами. И только тебе кажется, будто бы ты наказываешь меня этим годом своего молчания.

Глава 11

Глава 11

Рубен.

Сашка была непокорной. Настолько непокорной, что это даже нехило так вставляло и возбуждало. Теперь делом чести было вернуть её в лоно семьи и поставить перед собой на колени. Она, в конце концов, должна помнить, кто её муж и что она обязана делать.

Но Сашка так смешно огрызалась, практически сводя с ума этой холодной войной.

Нет, я устал за год и бракоразводного процесса, и процесса по разделу имущества. Но, если честно, испытывал какое-то садистское удовольствие каждый раз, натыкаясь на то, что Саша выставляла напоказ свой характер. И даже встретившись с ней в ресторане “Театро”, я ощутил, как меня всего подстегнуло. Каждая её реплика, каждая фраза отдавалась в груди жгучим чувством ревности, которое было не заглушить ничем.

Даже Леной.

Особенно, если учесть, что после рождения Аурики она меня больше раздражала, нежели чем вдохновляла. Это же пока жена рядом, интересно с любовницей.

Начнём с того, что Лена попала в мои лапы прицельно — я выбирал противоположность жене, чтобы ловить разнополярные эмоции и кайфовать от этого. Саша — это та, возле которой надо было преклонить колено и аккуратно, кончиками пальцев дотрагиваться до её щиколотки.

И такое было не раз.

Внутри всё сворачивалось в тугой жгут возбуждения при воспоминаниях о том, как Саша сидела на краю подоконника, выставив изящную тонкую ножку вперёд, а я на своё колено ставил её ступню так, чтобы застегнуть босоножки. И это было больше, чем секс. Это был подтекст яркий, жаркий, туманящий. С ней всегда было интересно играть. И она мои игры понимала.

Но в конце концов, даже от самой увлекательной игры в какой-то момент устаёшь. Поэтому появилась Лена — полная противоположность Сашке. Такая немного простоватая и щенячье восторгающаяся мной. Настолько, что когда-то это подбешивало. А в моменте, когда она, наивно хлопая глазами, рассказывала о том, что забеременела, я с барского плеча позволил ей родить. Потому что времени достаточно она со мной рядом провела и не создавала никаких проблем.

Всё было решено на берегу.

Когда я только понял, что стал изменять Саше, я проговорил:

— Ты — никто. Надумаешь сунуться к моей жене — голову оторву.

Лена хлопала глазами, кутаясь в простынь.

— Я не думала, что ты женат. — Опуская ресницы, кокетливо произнесла в ту ночь Ленка.

Я прекрасно знал, что врала. Она, как только услышала мою фамилию, скорее всего пробила по инету, кто я, с кем я. А такую красивую пару, как Рубен и Александра Симоновы, знали в городе все новостные сводки, светская хроника.

Саша была очень правильной женой олигарха. Она участвовала в благотворительных компаниях. Она участвовала в аукционах. Она открывала фонды. Саша была воплощением статуса. И быть женатым на такой, как Александра — это лишний раз показатель, насколько ты офигенен и крут.

Быть женатым на такой женщине, как моя Саша — это лишнее доказательство, что ты самый офигенный хищник в этом мире.

Саша — это статус.

Саша — это дорого.

Саша — это показатель того, насколько чувство собственного величия зашкаливает.

А Лена — это развлечение. Лена — это досуг, который обычно не обременён какой-либо моралью.

Так что она врала, когда говорила о том, что не знала, что я женат. Всё она прекрасно знала.

— Теперь знаешь. — Рубанул я одной фразой. — И поэтому, если хочешь дальше находиться рядом, вкушать, так сказать, плоды от этой связи — будешь молчать, как мышь.

Я прекрасно знал, что любая баба, находясь в запретной связи с мужиком, однажды подумает, что она какая-то не опупенно офигенная и крутая, и сунется к жене. Я до этого доводить не собирался.

Но Ленка забеременела.

Вот здесь бы, конечно, тормознуть всю историю, но мы уже достаточное время были вместе. Помимо финансовых вливаний в неё, я понимал, что надо девке что-то дать. Хотя девкой она в прямом смысле не была. Это не одна из эскортниц, не одна из продажных тёлочек, а это прям девица, которая пришлась мне по вкусу своей заурядностью.

И с барского плеча, и от нежелания брать ответственность за дальнейшее её деторождение, и ещё плюс из-за того, что прерывать связь я никак не хотел, потому что она меня устраивала, я разрешил ей родить.

И в принципе, у меня всё было комфортно: с Сашей у нас дети выросли. С Сашей у нас была вторая молодость. Ну а здесь — ничего страшного, родила и родила.

Я никогда не относился к этому вопросу излишне серьёзно, дескать, у меня там наследники. Да нет, Господи, это всего лишь дети. Дети имеют свойство взрослеть. Дети имеют свойство не общаться с родителями. Поэтому я отдавал себе отчёт, что это никакая не нагрузка.

Ну вот, после рождения Аурики и в момент развода я вдруг обозлился.

Ленка сидела с заплаканными глазами, хлопала ресницами.

— За что ты меня наказываешь? Я ничего не делала. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не лезла в твою семью. Мне это не нужно было. Мне тебя всегда хватало.

— Замолчи, пожалуйста.

Да, проштрафился я сам. Надо было не останавливаться по привычке в том отеле, который я любил.

Кто ж знал, что Сашка сорвётся раньше времени?

Но после развода к Лене я испытывал раздражение и негатив. А уж когда она родила младшую, стало понятно, что меня эта связь тяготила. Тем более та, которая была со мной всегда, вдруг оказалась далеко. Вот из-за невозможности быть со своей женой я злился на Ленку. Злился и показывал всеми возможными способами, что она сейчас не в фаворе. Сейчас у меня на другое направлено внимание.

И перед тем, как я оказался в ресторане, Лена сама меня спровоцировала.

— Ты можешь хотя бы приезжать раз в неделю для того, чтобы посмотреть на ребёнка? Ты понимаешь, что ты не даёшь мне нанять няню? Ты не даёшь моей матери приехать. Я одна кручусь. У меня двое детей. Я не могу. Я не успеваю. И ты ещё не приезжаешь. Ты хотя бы хоть раз остался с ночёвкой.

А я бесился, потому что вот это вот все сопли, памперсы. Одно дело, когда ты молодой, у тебя до фига энергии. В конце