Вот что… Поживёшь пока у нас, доучишься в школе, — он перевёл взгляд на дочь. — Вам с Купавой последний год остался. Летом получишь аттестат, пройдёшь инициацию, а там решим, что дальше делать.

Девушка сидела бледная, с потухшими глазами.

— Благодарю вас за помощь. Я возмещу траты. У меня есть счёт, но я не могу им пользоваться до совершеннолетия.

Цимон Полянский отмахнулся:

— Слушать не хочу! Что ты возмещать собралась? Комнат хватает, еды тоже… А деньги береги. Никто не знает, что ждёт нас в будущем.

И эта фраза так подходила к случившемуся с Дамаскинскими за последние полгода, что Лилея задрожала, а глаза наполнились слезами.

— Ну-ну, будет! — нахмурился ведьмак. — Ты молодая! Справишься! Всё ещё наладится.

* * *

Девушка тяжело переживала предательство любимого. Ещё слишком юная и правильная, не испорченная жизнью, она не понимала почему. Что заставило Илью так поступить? Чем она разочаровала любимого? Но однажды ей довелось подслушать разговор Полянских.

— …Мерзавец! — возмущался Цимон. — Пока Лаурин был при власти и деньгах, Колосов из их дома не вылезал, преданным псом у ног стелился, единственную дочку обхаживал, подарки дарил, песни пел. А теперь, когда Дамаскинский в тюрьме, и любовь прошла?

— Что поделать? — вздыхала Тереса. — Значит, и не было той любви. Только расчёт.

— Хорошо хоть, не попортил девочку.

— Цимон! — возмутилась ведьма.

Но мужчина лишь раздражённо махнул рукой и отвернулся. Лилея перехотела пить и вернулась к себе. Услышанное не выходило из головы. Неужели Илья был с ней только из-за родительских денег и связей?.. Нет! Она заметила бы фальшь! Чувства же не подделаешь!.. И в тот же миг в голове голосом Полянского прозвучало:

— А разлюбить и полюбить другую девушку за несколько дней можно? Ведь неспроста эта Меланья вспоминала своего папу! Значит, Колосов и в Барангане нашёл дурочку с богатыми родителями.

— Я не дурочка! — хотелось крикнуть Лилее.

— А кто ты? — издевался внутренний голос. — Ну Илья! Хитрец и пройдоха! Одни дурачки его бесплатно выучили в университете. Другие — помогли найти хорошую работу и построить карьеру.

Девушка скрипела зубами от досады. Она попыталась снять кольцо, подаренное предателем, но не получилось.

— Это не обычное украшение, а артефакт, — объяснила Тереса Полянская. — Его может снять только тот, кто надел…

Лилея напряглась.

— …Или оно само свалится, когда выполнит своё предназначение, — закончила мысль ведьма.

Сжав кулаки, девушка била подушку, вымещая свою злость. Она наконец прозрела, как и говорила мама, но до чего же больно это было!

Глава 6

Лилея часто украдкой плакала, не веря и не понимая, как могла так измениться её жизнь. Была стабильная, понятная — и в одночасье всё рухнуло! Родителей нет, дом, где она родилась, принадлежит другой семье. Денег осталось совсем чуть-чуть, и ей, словно бедной родственнице, приходится ютиться у чужих людей, рассчитывая на их доброту и милость.

Полянские как могли поддерживали бедняжку, но заменить родную семью не могли. Лилее стало легче, когда началась учёба: она старательно готовила уроки, штудируя дополнительную литературу и отвлекаясь от печальных раздумий. По вечерам читала книги, вспоминая богатую домашнюю библиотеку, которую отец собирал не один год. Нужна ли она новым владельцам? Но идти и спрашивать ведьма не решилась, боялась, что в родных стенах сорвётся. Ведь даже сейчас, когда над маминой могилой трепетал зелёный росточек, девушка порой позволяла себе слабину и мечтала, что всё как прежде: и дом, и папа, и мама, а она просто гостит у Купавы. Смотрела, как подруга обнимается с родителями, и сердце обливалось кровью, потому что её так никто обнимет! Некому!

На Самхейн Лилея ждала маму. Это был тот день, вернее ночь, когда души умерших могли вернуться домой к близким. Ведьма заранее приготовилась: договорилась с Купавой поменяться комнатами, чтобы окно выходило на запад, поставила на подоконник большую свечу, свет которой поможет душе Анелии найти дорогу к дочери. А на праздничный стол хозяева положили пустые приборы для них — ушедших в Грани. За ужином Полянские рассказывали о самых значимых событиях за год, вспоминали умерших, благодарили их за добрые дела и советы. Так положено на Самхейн... Лилея больше молчала, но в какой-то момент ушла наверх. Она зажгла свечу и, глядя на трепещущий огонёк, вспоминала маму, её тёплую улыбку, игривый прищур глаз. Там, в столовой, девушка не могла говорить, а здесь слова лились сами.

— Если бы ты сейчас была со мной, я бы обняла тебя крепко-крепко. Я только сейчас поняла, какое это счастье — иметь родителей. Пусть не жить с ними, но знать, что они есть и в любой момент ты можешь навестить их, — она на некоторое время замолчала, потом посмотрела на пламя: — Мне надо бы рассказать тебе о чём-то важном, однако… Хвалиться особо нечем, всё так и идёт наперекосяк… Но я обещаю тебе, что не опущу руки.

Ведьма смахнула с ресниц слёзы и вдруг вздрогнула, словно вынырнув из транса. В комнате всё было по-прежнему, только тихонько потрескивала свеча. Просидев ещё какое-то время, Лилея легла спать, и впервые за долгое время ей снилось что-то хорошее.

А утром девушку разбудила служанка.

— Госпожа, пора вставать! Уже все внизу. Хозяйка два раза спрашивала о вас.

Ведьма глянула на часы и ахнула.

— Проспала!

Быстро собравшись, она спустилась вниз и смущённо извинилась за опоздание. Добродушное подшучивание хозяина заставило покраснеть ещё больше. Лилея чувствовала себя неловко, тем более на праздники пришёл Фрол Полянский — старший брат Купавы. Он учился в Стародворской высшей школе недалеко от Барангана, дома бывал редко, и каждый его визит становился праздником для семьи.

— Расскажи, как тебе там? — Купава восхищённо смотрела на брата.

— Замечательно! Особенно, когда поменялся директор. Гордей Карицкий — просто зверь! За четыре года школу не узнать! По многим предметам у нас новые преподаватели, а на следующий год обещают, что боевую магию будет вести сам Вранеш. Отремонтировали общежитие, в этом году возьмутся за полигон! У директора много влиятельных друзей, так что, думаю, не врут. Карицкий — очень сильный ведьмак, ему даже прочили место Верховного.

— Почему же он не стал им? — иронично поинтересовался Цимон.

— Так сильных много, а место — одно. Все не поместятся, — невозмутимо ответил его сын.

Собравшиеся за столом начали смеяться. Постепенно Лилея успокоилась и