— Откуда ты знаешь про ярлыки и исходники? — спросил Аранис.

— Не знаю, — ответил Жигано. — Слово пришло само.

Все трое замолчали. Где-то вдалеке, за стенами башни, капала вода. Кап. Кап. Кап. Ритмичный, монотонный звук, который в тишине казался оглушительным.

— Ладно, — я встал, отряхнулся и посмотрел на пустое место, где ещё несколько часов назад висел кокон. — Переобновление произошло. Факт. Что с этим делать — непонятно. Но одна проблема решена: задание выполнено. Босс защищён. Инкубация завершена. Мы должны были умереть, если бы провалили, — не умерли. Это хорошо.

— Хорошо, — эхом отозвался Аранис без энтузиазма.

— Плохо то, что мы заперты. Выход из разлома исчез. И мы даже не знаем, находимся ли мы ещё на Земле.

— Мы на Земле, — сказал Жигано.

— Откуда ты знаешь?

— Воздух. Влага. Состав породы. Гравитация. Это Земля. Подземная полость. Но точно Земля.

Я посмотрел на него. Потом на Араниса. Аранис пожал плечами.

— Он иногда такое говорит. вроде бы он всаживает в себя информацию из окружения, но не осознаёт этого. Как антенна, которая принимает сигнал, но не знает, что с ним делать.

— Удобно, — констатировал я. — Если бы он ещё умел эту информацию озвучивать до того, как начнёт паниковать…

— Я не паниковал. — спокойно заявил Жигано.

— Господин, Ты считал до одного с видом умирающего, — съязвил Аранис. — Это не паника?

— Это было…

— Театральное представление, — закончил Аранис. — Мы уже проходили.

— Заткнись.

— С удовольствием, господин.

Я осмотрелся. Башня стояла, как стояла. Стены — полупрозрачные камни, светящийся мох. Потолок — сталактиты, нити. Пол — ровный, каменный, с бороздами от муравьиных ног. Но мох больше не пульсировал. Он светился ровно, как лампа в коридоре больницы. Гул тоже исчез. Тишина — настоящая, не персонифицированная — была абсолютной.

Муравьёв не было. Ни рабочих, ни стражей, ни яиц на платформах. Как будто вся колония — тысячи существ, которые заполняли эту пещеру ещё несколько часов назад, — просто испарилась. Исчезла. Растворилась. Как будто их никогда не было.

Кокон тоже исчез. Башня пуста. Туннели заблокированы.

Мы были одни в огромной подземной пустоте, без выхода, без связи, без понимания, что произошло и что будет дальше.

И в этот момент система выдала новое уведомление.

Золотые буквы, мягкий свет, тёплый фон. Красиво. Элегантно. Как приглашение на похороны дорогого друга.

ВНИМАНИЕ! Высший Разлом «Ладога-1» будет закрыт через: 10… 9… 8…

Я посмотрел на цифры. Они были золотыми. Красивыми. Убийственно красивыми.

— Аранис, — сказал я.

— Да, господин?

— Разлом закрывается.

— Разлом, которого нет? Тот, у которого нет входа и выхода? Тот, который, по словам Жигано, превратился в тупик?

— Да. Его. Система говорит, что он закрывается. Через десять секунд. Хотя он, по идее, уже закрыт. Или не закрывался. Или закрывался, но не до конца. Или…

7… 6…

— Господин, — Аранис встал рядом. Его голос был спокойным, как всегда, но в нём было что-то новое. Не страх — Аранис не боялся. Не паника — Аранис не паниковал. Что-то похожее на… усталое принятие. Как у человека, который уже видел всё, и новая херня его уже не удивляет, а просто утомляет.

— Да?

— Если разлом закроется, а мы внутри…

— Мы окажемся застрявшими между мирами, — закончил Жигано. — В пространстве, которого не существует. Навсегда.

5… 4…

— Жигано, — я повернулся к нему. — Ты хоть раз мог бы предупреждать о таких вещах заранее?

— Вы не спрашивали.

— Я не спрашивал, потому что не знал, что спрашивать!

— Это ваша проблема, господин, — ответил Жигано с таким видом, будто обсуждал погоду, а не вечную заложничество между измерениями.

3…

— Ну что ж, — сказал я. — Система дала мне сто уровней, идеальные характеристики и навык создания бесконечных иллюзий. Наверное, для чего-то это нужно.

2…

— Для чего? — спросил Аранис.

— Понятия не имею.

1…

Мир дрогнул.

Глава 4

Последнее, что я увидел, — золотые буквы системного уведомления, которые быстро пропали. Потом — темнота.

А потом — холод.

Я открыл глаза.

Небо. Серое, низкое, тяжёлое, как свинцовая плита.

Я лежал на спине в снегу, раскинув руки, и смотрел в серое небо, по которому неслись снежинки. Они падали мне на лицо, таяли на коже, капали в глаза, в уши, за шиворот. Холодная, неприятная, но абсолютно реальная вода. Не иллюзия. Не системный эффект. Настоящая.

Я был на Земле.

Эта мысль пришла не сразу. Сначала было просто ощущение: запах, холод, текстура асфальта под спиной, звук ветра в ушах. А потом мозг обработал данные и выдал вердикт: Земля. Реальная. Настоящая. Тот самый синий шарик с белыми облаками, о котором Тишина говорил с такой странной ностальгией.

Только вот Тишины не было.

Я сел. Тело откликнулось нормально: не болело, не дрожало, не вело себя так, будто я только что перенёсся между измерениями. Хотя, возможно, я именно это и сделал. Система не дала никаких уведомлений, никаких пояснений, никаких «поздравляю, вы успешно покинули разлом». Просто бух — и ты на снегу. Спасибо, система. Очень информативно.

Рядом лежал Аранис.

Он лежал на животе, уткнувшись лицом в снег, и не двигался. Его белые волосы разметались по асфальту, смешавшись со снегом в какую-то серо-белую кашу. Плащ сбился, оголив поясницу. Один клинок выпал из ножен и лежал в двух метрах от меня.

— Аранис, — позвал я.

Он не ответил.

— Аранис.

Ничего.

— Эй, ушастый придурок.

Снежинка попала мне прямо в глаз. Я поморщился, протёр его и склонился над эльфом. Его спина поднималась и опускалась — дышал. Живой. Просто… не реагировал. Как будто его выключили.

Я протянул руку и тронул его за плечо.

— Аранис, просыпайся.

Эльф дёрнулся, покряхтел и начал «врубаться». Его руки упёрлись в асфальт, он приподнялся, отряхнул снег с лица и посмотрел на меня.

Его лицо было белым. Не «эльфийски-бледным», а именно белым: мертвенно-бледным, с синеватым оттенком, как будто он только что вылез из морозильной камеры. Губы посинели. Нос покраснел. Глаза — обычно холодные, презрительные, контролируемые — были распахнутыми и мокрыми, как у ребёнка, которого окунули в ледяную ванну.

— Что… — его голос был хриплым, — что это?

— Земля, — сказал я. —