Я отозвал его. Он исчез так же, как Аранис: серые полоски, рассеивание, пустое место в снегу.

Я остался один.

Один на парковке, в декабре, в пятницу, без плана, без объяснений, без алиби, с телефоном и новыми характеристиками, которые пока что не имели смысла.

Ладно. Начнём с простого.

Я набрал номер водителя. Васи. Он был из тех людей, которые не задавали вопросов. Приезжал, когда его звали, уезжал, когда ему говорили, и молчал, когда молчать было нужно.

Только вот Вася не отвечал. Я набрал ещё раз — тишина. Третий раз — гудки.

— Алло, — голос Василия был спокойным, как всегда, но в нём было что-то новое. Напряжение. Как струна, которую натянули чуть сильнее, чем нужно.

— Вась, это Громов.

Пауза. Длинная, тяжёлая. Я слышал, как водитель дышит: медленно, ровно, как будто делает упражнение для успокоения.

— Александр Сергеевич, — произнёс он, наконец, и в его голосе было что-то, чего я никогда раньше не слышал. Облегчение? Боль? Страх? Всё одновременно? — Господи. Вы… вы живы?

— Живой. Где ты?

— Я… — Вася замялся. — Я на базе. На объекте.

На базе. На объекте.

Стоп…

Это ещё что такое⁈

— Какая база? Ты о чём⁈

— Александр Сергеевич, тут такое… — замялся парнишка. — В общем, Капризова наняла меня на постоянку. И я… базой называю ваш особняк!

— Ок. Понял. Приезжай за мной, — сказал я. — Я скину локацию.

— Я знаю, где вы, — ответил Вася, и это было странно. Я не присылал ему геолокацию. Я не говорил, где я. Но он знал.

— Откуда?

— Активация сим-карты, — коротко ответил водитель. — Ус поставил отслеживание на ваш номер. После… после того, как вы пропали. Как только телефон включился — мы получили сигнал. Я уже в дороге.

Слежка? Ус поставил слежку за моим номером… Это было… это было правильно. Это было то, что должен был сделать глава службы безопасности, когда его наниматель пропадает без вести.

— Тебе долго ехать? — спросил я.

— Двадцать минут. Может, пятнадцать, если пробок не будет.

Фух, значит, я в Новгороде.

— Жду.

Я убрал телефон в карман и посмотрел по сторонам. Пятиэтажная панелька слева. Детская площадка справа: качели, горка, песочница, закрытая крышкой от снега. Машины на парковке: в основном «Лады» и «Киа», одна старая «БМВ», которую кто-то не удосужился закрыть. Обычный спальный район. Обычная зима. Обычный вечер.

Необычным был только я.

Пятнадцать минут. Я мог использовать это время, чтобы привести себя в порядок. Видок у меня, судя по всему, был так себе: грязный, небритый, с тёмными кругами под глазами и с каким-то странным выражением лица, которое Аранис описал как «лицо человека, который только что узнал, что его жена ушла к его брату».

Я нашёл на парковке зеркало — нет, не зеркало, а боковое стекло «Лады», которое отражало достаточно хорошо, чтобы увидеть своё лицо. И то, что я увидел, было… неожиданным.

Лицо было другим. Не кардинально — нос на месте, глаза на месте, губы на месте, — но другое. Чище. Чётче. Как будто кто-то взял моё старое лицо и отшлифовал его: убрал мелкие дефекты, выровнял тон кожи, уточнил линию челюсти. Я выглядел так, будто провёл месяц в спа-салоне, а не в подземной пустоте с муравьями.

Переобновление. Оно изменило не только характеристики и навыки — оно изменило тело. Сделало его… идеальным? Как и всё остальное. Сто во всём — значит, сто и во внешности.

Забавно. Я стал красивым. Не «модель из журнала» красивым, а «человек, который выглядит так, будто никогда не болел, не уставал и не старел» красивым. И это было неприятно. Потому что люди, которые знают меня, заметят. И зададут вопросы. На которые я не знаю ответов.

Ладно. Потом. Сейчас — Вася.

Он приехал через семнадцать минут. Я сел на заднее сиденье. Тёплое кожаное сиденье, запах дорогого освежителя и чего-то ещё: чего-то знакомого, домашнего, настоящего. Не мох, не земля, не гниль — просто машина. Обычная машина.

Вася молча закрыл за мной дверь, сел за руль и тронулся. Ни слова. Ни вопроса. Ни взгляда в зеркало. Просто поехал.

Мы ехали минут десять, прежде чем я не выдержал:

— Ну?

— Ну что? — Вася не повернул головы.

— Ты что-то хочешь спросить. Я вижу.

— Нет, — водитель помолчал. — Не хочу. Хочу сказать.

— Говори.

— Ус убьёт меня, если я скажу, что я думаю о вас прямо сейчас.

— Ус не убьёт. Ус слишком профессионален, чтобы убивать водителей.

— Ус убивает кого угодно, — Вася сказал это так спокойно, будто говорил о погоде. — Когда считает нужным. И после того, что вы натворили… нет. Не вы. После того, что произошло… он считает нужным много чего.

— Что произошло?

— Вы не знаете?

— Я был… занят.

Впервые за всю поездку он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел что-то, чего не ожидал. Не страх, не осуждение, не презрение — удивление. Чистое, неподдельное удивление, как будто он смотрел на человека, который вернулся с того света и не понимал, что умер.

— Вы правда не знаете? — спросил он.

— Правда.

— После смерти семьи Барановых и после вашей пропажи кое-что случилось, — сказал Вася. — Самойловы, затем Поповы из Барнаула. В общем, они решили ударить по вашему дому и армии, пока вы отсутствовали. Ус лично вырвал сердце у главы рода Самойловых. А Капризова обезглавила братьев Поповых. Теперь, в данный момент, у рода проблемы с Алтайскими дворянами, которые покрывали Поповых, а в Новгороде репутация… так скажем, подмочена.

Охренеть! Это сколько же я всего пропустил⁈

— Также глава Совета Дворян объявил вас в розыск, — продолжил Вася. — Неофициально, через системные каналы.

— И что дальше?

— Дальше — ничего. Вас три недели искали… я не мог знать всего, увы, я даже не охотник. Это вам с Усом надо поговорить…

— Что-то ещё?

— Да… Александр Сергеевич, — он притормозил и опять уставился на меня. — До меня дошли слухи, что вас искали какие-то очень серьёзные люди! Но… так и не нашли. От Кати я слышал краем уха, как она говорила, мол, вас словно и не существует на Земле!

— Мда… и что всё это время, если