А когда веселье утихло, парень продолжил говорить таким тоном, будто рассказывал о лунной космической станции или большом адронном коллайдере:

– В мире «Спас-Арта» всё находится на своих местах. Рисунки – в студии, тетради – в учебной комнате. Разумеется, в отдельных, предназначенных для этого шкафчиках. Но иногда ты забываешь оставить вещи в аудитории или в рабочей одежде идёшь в гардеробную, чтобы переодеться. И если бросишь ненужные предметы в распределительный портал, то он отправит их по местам. Если же туда попадут предметы из внешнего мира, то они окажутся в твоём шкафчике.

– Вот это да! – Катя была потрясена. – Я-то думала, что в урну выбрасывается ненужное.

Дима стал серьёзен.

– Катя, запомни: мир «Спас-Арта» очень хрупок. Здесь ничего никуда не выбрасывается. Даже краски с набросков, если эскизы перестали быть нужными, просто счищаются и вновь оказываются в тюбиках. Они соскребаются даже с рабочей одежды. Так что всё в равновесии и у всего своё место. В шкафу только то, что понадобится тебе завтра. Остальное – сдаём.

Перед Катиным взором всплыло содержимое шкафа Кирилла Сергеевича. Мантия, рыбацкие сапоги. Девушка с хитрой улыбкой кивнула в сторону шкафа.

– У тебя так же? В гардеробной пусто?

Дима принял игру.

– Не сомневайся. Идеальный порядок.

Он распахнул шкафчик. В нём стояла одна пара обуви, висел рабочий костюм, и больше ничего не было. Катя удивлённо уставилась на парня. Где-то в глубине души она понимала, что вариантов смены одежды в её шкафу будет много уже через пару недель. Ей даже неловко стало.

Но ещё до того, как смущение переросло в стыд, Дима наклонился ближе и прошептал:

– Я вчера всё скинул в распределяющий портал. Знал, что могут проверить. Так что этот порядок сразу после уборки.

Катя фыркнула.

– А делал вид, что идеальный. Прямо парень без изъяна.

– Я ещё лучше, просто поверь.

Дима приложил руку к груди и так смешно вытаращил глаза, что удержаться было невозможно. Теперь они смеялись вместе.

– Есть ещё один фокус. Когда я не помню, какие и откуда у меня вещи, скидываю всё в распределяющий портал. А он сам всё разносит по местам. Это завораживает. В первый день я тут сидел, как кот возле стиральной машинки, и ронял ручку. Бросал её в портал, а она появлялась в шкафчике. Вот так.

Распахнув дверцу гардероба, Дима взял с полки красивый массивный блокнот. Потом шагнул к распределяющему порталу, который выглядел как обычная офисная урна, и бросил туда записную книжку. Уже через секунду она появилась на полочке в гардеробной. Дима повторил фокус с блокнотом, и Катя заулыбалась.

– А что будет, если твою вещь брошу я?

Это удивило спасартовца. Было видно, что эта идея не приходила ему в голову. Без колебаний он протянул перевязанный резинкой блокнот Кате, и её рука замерла над крышкой урны.

– Не страшно? А вдруг он исчезнет?

– Здесь ничего и никуда не исчезает. Закон сохранения равновесия.

– Я брошу.

Катя открыла распределяющий портал. Замерла. Дима ухмыльнулся.

– Кто не рискует, тот умирает. Бросай!

Задержавшись ещё на секунду, девушка сильнее надавила на педаль и поднесла к отверстию руку. Потом зажмурилась и разжала пальцы. Казалось, что до портала блокнот не долетел. Но по восторженному вскрику Димы стало понятно, что фокус удался.

– Он на месте!

– Здорово! Так можно искать хозяина вещей. Жаль, что в обычной жизни такого нет. Можно было бы забытые в поезде или такси вещи отправлять к хозяевам.

– А ты забываешь?

Катя поморщилась.

– Постоянно. Зонтик – отличный подарок на любой праздник, потому что предыдущий я уже точно потеряла.

– Буду иметь в виду.

– Да это так, к слову пришлось. Ни о каких подарках и речи не может идти. Просто для примера сказала.

Катя смутилась и повела плечами, словно стараясь сбросить с себя неудобную ситуацию.

Но Дима, похоже, понял это по-своему.

– Посмотрим. Теперь пойдём знакомиться со «Спас-Артом» дальше. А то подумаешь, что мы только в гардеробной и сидим. К тому же там теплее. По крайней мере, за окном точно солнечное лето.

Дима подставил Кате локоть, но она предложением не воспользовалась. Однако он не сдавался.

– Хватайся за меня.

– Давай воздержимся. Я устойчивая.

Дима пожал плечами, но Катин отказ явно его задел. Непонятно было, чего тут больше: досады, что не впечатлил новенькую девчонку, или разочарования, что его успеха не увидят другие спасартовцы. Как бы то ни было, парень быстро захлопнул дверцу шкафчика и с выражением доброжелательного радушия повёл Катю в основной холл. Тот самый, который она увидела, шагнув в стену с рыцарем.

Теперь Катя могла лучше разглядеть холл. Он не был круглым, но арочные выходы, испещрённые декоративными элементами на стенах и сложном наборном полу, не давали увидеть тут многогранник. Высокие колонны смыкались на потолке и уводили взгляд вверх. Между ними красовались двустворчатые двери, раза в четыре превышающие человеческий рост.

– Добро пожаловать в «Спас-Арт», – заливался соловьём Дима. Словно за этими словами он пытался скрыть неловкость от отказа Кати. – Это место мы называем Перекрёстком шести дорог. Отсюда можно попасть на любой из четырёх факультетов – в прямом и переносном смысле найти свой путь.

– Погоди-ка. Дорог шесть, а факультетов четыре. Куда ведут оставшиеся два коридора?

– Всё просто. Тот, что второй справа, ведёт в преподавательское крыло. Над входом туда изображена мудрая сова.

Дима сделал вид, что поправляет несуществующие очки, а потом махнул рукой в сторону арки, расположенной рядом с гардеробной. Над этим входом в коридор красовался барельеф с летящим ночным хищником. От реальной птицы его отличала шапочка-конфедератка с кисточкой спереди. Если смотреть на барельеф мельком, могло показаться, что сова летела за мышкой, которую никогда не сможет догнать. Катя даже головой покрутила, чтобы прогнать привидевшуюся иллюзию.

– А вот последний – предел мечтаний каждого, кто попадал в эти коридоры. Это крыло витартов – переселенцев из картин. Ты его ни с чем не перепутаешь. Над входом знак бесконечности. Там ведутся основные работы по освобождению людей из живых картин. Святая святых «Спас-Арта». Каждый из нас стремится как можно скорее попасть именно сюда. Реализовать свой потенциал и вытащить на свет хотя бы одного заключённого в картине человека. Это один из немногих способов сделать что-то по-настоящему важное. Не просто просидеть всю жизнь в офисе, а освободить того, кто страдал безо всякой надежды несколько лет или даже столетие. Это уникальная возможность!

Глаза Гройса горели, он весь будто светился от вдохновения – так зажигала его эта идея. На него