по кадрам у помощника коменданта доступа не было и это сыграло с ней немного обидную шутку. Сообщение из ВАК прошло через Риту, в нем кадровая служба информировала, что им будет временно прикомандирован военспец из резерва ВАК в качестве диспетчера полетов. Квалифицированных кадров на станции был страшный дефицит, а тут еще проблемная зона – два летных происшествия за три месяца. Дело в том, что письмо содержало зашифрованное вложение, и Рита видела реакцию коменданта Гавранович, когда она открыла зашифрованный файл, который должен был быть не иначе как личным делом военспеца. Она лишь воскликнула «Ого!» и после этого сообщила помощнице, что им наконец повезло. Такого «ого» Рита от Милы еще не слышала и вызвалась самой встретить нового диспетчера полетов и курировать его адаптацию.

–Вертихвостка, – покачала головой Мила, раскусив интерес Риты.

– Я просто девушка в активном поиске, – продемонстрировала свою обаятельную улыбку Рита. Рибейру, действительно, слыла первой красавицей на станции. И новый мужчина пробудил естественный интерес. Основную массу поклонников представляли местные шахтеры. А тут пусть и военспец, но который «ого».

Про свой свободный статус Рита немного лукавила. По крайней мере в глазах окружающих она была в отношениях с пилотом Александром Каргиным, который хотя и отсутствовал подолгу на станции, но сумел как-то добиться ее благосклонности. И периодически отваживал других близких к успеху поклонников.

Она ожидала увидеть сурового мужчину, подозревая, что, возможно, он в возрасте раз придан из резерва. А когда перед ней предстал юноша моложе ее лет на десять, Рита продолжала источать свое обаяние на автомате, но мысли скакали на грани истерики.

«Неужели это пиада* Милы?», – пыталась собраться девушка. – «Нет, вроде в розыгрышах не замечена. И вот это «ого» вряд ли касалась возраста Соколова. Это было особое «ого», там было восхищение, вряд ли Мила в свои сорок четыре станет восхищаться юным возрастом своего нового сотрудника.»

*Прим. Пиада - шутка (португал.)

В итоге Рита решила ничего не менять в своих планах и разгадать юношу-загадку. Перед офисом коменданта она предложила Виктору после конца рабочей смены провести экскурсию по станции, чем смутила его неимоверно, сигнал он считал вполне определенно и просто не ожидал от такой видной девушки интереса к себе.

Мила Гавранович соответствовала своему имени, была миниатюрной миловидной блондинкой в расцвете своей женской силы. По внешнему виду ей никак нельзя было дать сорок четыре года. Жизнь в космосе по-разному влияла на людей. Одни старились быстрее, усыхали, кожа становилась более дряблой, появлялись возрастные морщины раньше срока, даже седели. Другим, наоборот, шло на пользу, внешне как-бы консервировались и выглядели моложе своих лет. Гавранович относилась к последним.

В космосе работали другие правила нежели на Гере, здесь руководящие должности занимали люди помоложе, требования к навыкам и техническим знаниям выше, а людей значительно меньше. Если у руководителей наземников в фокусе прежде всего были люди, то в космосе сначала станция, техника и безопасность, а потом только люди.

Мила Гавранович тоже пребывала в недоумении. С одной стороны, она просила специалиста по диспетчеризации полетов и получила больше, чем могла рассчитывать. Но понимала, что такое везение не бесплатное. Должен быть подвох и это точно не возраст. Из личного дела Соколова следовало, что он уже служил в экипаже корабля ВАК, и она решительно не понимала, что могло случиться, чтобы пусть даже недавний выпускник, военспец с полной синхронизацией (то самое «ого»), член экипажа сторожевого корабля ВАК очутился в резерве и, в конечном итоге, на станции «Василек»? Определенно, должна быть причина. Именно, поэтому комендант не стала одерживать Риту, заинтересовавшуюся новым мужчиной на станции. У Рибейру талант в обращении с мужчинами, составлявшими подавляющую часть шахтеров, да и на станции женщин было меньше половины. Рибейру всегда точно определяла их характер и определяла к делу, ну а ее личная жизнь в офисе коменданта служила объектом шуток и сплетен, разбавляя скучные будни на станции. И про возраст Соколова она умышленно ничего Рите не сказала.

Первое впечатление от Соколова у Милы было благоприятным. Юноша полностью соответствовал агитационным роликам ВАК, был сдержан, не тушевался, зашел, доложился и внимал постановке задачи. И взгляд, изучающий, бесцеремонный, не соответствовал возрасту. Мысли о Соколове не отпускали Милу до самого отхода ко сну.

О нем же были и мысли у засыпающей в своей каюте Риты. Экскурсию Соколову она провела, показала станцию, они мило пообщались, Рита пустила в ход все свое обаяние, однако Соколов живо интересующийся техникой и жизнью станции ни на какие провокации не повелся, улыбался и вел себя как... вот, инфекция! Как будто видел ее насквозь и ... голой! Да, в этом она разбиралась, глаза Соколова смотрели на нее с вожделением, но как бы предостерегали ее - не делай глупостей, девочка! Она и не собиралась! К тому же отвечал на некоторые вопросы уклончиво. Были у нее подозрения насчет того «ого», но ясности разговоры с Соколовым не принесли.

«Все же придется с ним поработать серьезнее», – подумала Рита, не отдавая еще себе отчет, что один «коготок уже завяз».

А Виктор в это время ловил новые ощущения. Своей каюты, да и вообще отдельного помещения у него не было никогда. О Рите он не вспоминал. О да, Рита ему понравилась, внешне очень даже, но был один нюанс с его нейрочипом. При полной синхронизации чип открывал своему носителю дополнительные возможности.

Например, у него была нейропрограмма, которую явно подготовил носитель нейрочипа с полной синхронизацией и к тому же мастер рукопашного боя в невесомости. Это не давало возможности загрузить нейропрограмму, а потом открыть глаза и заявить: «Я знаю кунг-фу». Нейрочип не мог управлять телом, но согласитесь, знать, что нужно делать и точно понимать, когда сделал правильно, а когда нет, при этом осознавая, что именно неправильно сделал, меняет подход к тренировкам и скорость наработки навыков. Именно поэтому в команду по космофутболу его не взяли.

Другой особенностью были аналитические нейропрограммы. Виктор с помощью нейрочипа понимал, когда ему врут или вводят в заблуждение. Правда работало это только на колонистах Геры. Виктор пробовал и на членах экипажа корпоратов, но то ли у них свои нейрочипы умеют противостоять таким программам, то ли корпораты столь искусны во вранье, что поймать их на реакциях организма невозможно. Так что, в процессе общения с Ритой «внутренний голос» подсказал ему, что девушка проявляет нездоровый интерес к его нейрочипу и уровню синхронизации с ним. Не то, чтобы это был военный секрет, но старшие