Лебедёнок! – Аня мысленно погладила себя по голове. А то она не знала, первый вариант как раз был жёлтым, но «женсовет» приговорил, что этот «мужлан» может отвергнуть такую «милоту», лучше подольститься. Лесть всегда заходит.

Капитан посмотрел на старпома. Но Рамилу был на стороне молодёжи:

– Можно оформить как тактический знак корабля.

После короткого раздумья капитан кивнул:

– Добро.

Строй резко оживился, но под взглядами обоих командиров собрался и по незаметному капитану знаку мизинца старпома слитно троекратно рявкнул:

– Ура!... Ура!... Ура!

10 – Искаженное «Враг не пройдет»

Глава 8. Амада

«Бармалей» снова вернулся в док верфи. И задал много работы помощнику главинженера Рите Рибейру.

«Невезучий», – оценила Рита итог приключений корабля. Она вспомнила, что и первый «Бармалей» тоже «впрыснул топлива» в её, кажется, уже прошлую жизнь. Ведь Виктор Соколов появился на станции «Василёк» и в её жизни после того, как был списан именно с «Бармалея». То, что казалось ей безумной интрижкой, которую ей хотелось бы скрыть, в итоге стало всем известной любовной историей. Виктор своей смертью сделал её своего рода национальной героиней.

Потрясение колонистов Геры тем, что случилось у астероидного пояса, вылилось в усиленную милитаризацию общества и кристаллизацию общества геруанцев как нации. Соколов и Каргин стали национальными героями, затмившими всех своих деятельных предков. Благодарность людей и невозможность её выразить была так высока, что стала выходить за границы рационального. Истории жизни двух человек стали достоянием всего общества. Родным и знакомым пришлось помучаться, неоднократно рассказывая блогерам, взявшим на себя роль историков-биографов, всё, что могли вспомнить. Но Рите оказалось достаточно отказаться от интервью один раз и как отрезало. Никто не доставал её вопросами о жизни Соколова и Каргина. Это не значит, что её биографию оставили в покое, но ей самой жилось спокойнее, чем родственникам Соколова или Каргина. Часть любви нации к своим героям перешло к живой Рите. Теперь за глаза её называли Амадой — Возлюбленной. Ох, сколько в этом прозвище было многозначности. Отношения с Каргиным тоже стали широко известны. Но вручив однажды свою репутацию в руки Виктора, Рита не прогадала. Даже после смерти Соколов оберегал честь своей подруги. Странным образом, всё, что могло быть истолковано превратно, пропало из описания её жизни или объяснялось под другим углом, оправдывалось совершенно дикими, на взгляд Риты, причинами.

Личная трагедия сделала Риту известной, всеми уважаемой и открыла большие возможности. Рита открыла для себя, что если не переходить границы разумного, то ни одна её просьба не знала отказа, любое её действие обрастало самостоятельным смыслом, который люди сами додумывали. Амбиции никогда не оставляли Риту. Осознав возможность, она напрямую запросила руководство Астроконтроля о переводе на верфь «Кольца» на административную должность. И что же? Да пожалуйста, вот вам должность помощника руководителя службы контроля качества, устроит? Казалось бы, что разница с должностью помощника руководителя станции небольшая, но с точки зрения перспективы огромная.

Однако людские слухи облекли перевод в совсем другой смысл: «убитая горем» Амада не в силах оставаться на «Васильке» (станция действительно стала навевать депрессию) и перевелась на строительную верфь, чтобы строить военные корабли и отомстить захватчикам за любимого. Или любимых? Была и такая версия, которая объясняла слишком уж эффективное сотрудничество для соперников в любовном треугольнике.

Так Рита оказалась среди кораблестроителей. В техническую составляющую вникла быстро, но в основном Рите приходилось работать с людьми, а это она умела и у неё был чит-код – она была Амадой. Умение решать любые конфликты и споры за полтора года привело её на должность помощника Главного инженера верфи, второй по иерархии должности. Традиционно главные инженеры выбирались из конструкторов и не то, чтобы у Риты не было дальнейших перспектив, но не было и намерений подсиживать текущего руководителя, Даниила Карапетяна. Карапетян был одним из конструкторов текущей модификации сторожевого корабля. Рита считала, что он был на своём месте, а её карьеризм всё же был ограничен геруанским воспитанием, в котором первостепенным мотивом выступали интересы общины. Первые двести лет колонии были слишком тяжёлыми для выживания индивидуалистов, поэтому даже такие карьеристы, как Рита и думать не могли о нарушении устоев. К тому же все административные функции Рита негласно оттянула на себя, и Карапетян ей был за это только благодарен. Все на верфи привычно шли за решением проблем к Рибейру, а она либо сама решит или переадресует Главному инженеру, если сочтёт необходимым. По сути, Карапетян как был главным конструктором, так и остался им в душе и по основному роду занятий.

Безусловно, гибель Виктора оказала на неё гнетущей воздействие, но Рита не могла сказать, что «убивалась горем», как ей того приписывают. С Виктором у неё было всё сложно. Действительно ли она любила Виктора? Рита часто задавала себе этот вопрос. В отличие от окружающих людей Рита не считала Виктора необыкновенным человеком. Так, немного необычным, но не отличающимся кардинально от тех мужчин, которые были у неё до него. Раздражало, что на такой вопрос самой себе первым приходило воспоминание о той большеглазой пигалице, провожавшей Виктора в причальной галерее. Дурой Рита не была, она прекрасно осознавала, что это беспокойство вызывала ревность и боль от предчувствия обиды брошенной женщины. Наверное, это было бы неизбежно, выживи тогда Виктор. Слишком у них была большая разница в возрасте.

Поначалу, осознав свои возможности как Амады, Рита решила не заводить какое-то время новых романов, это могло бы повредить её репутации. Это ей легко давалось, с происшествием времени она заметила за собой отсутствие реального сексуального интереса к мужчинам. Только на второй год жалкий огрызок от былого либидо стал просыпаться, к тому же Рита не видела в своём окружении никого достойного. Может, у неё так планка задралась?

Вот и нет, достойный кандидат появился или просто время пришло?

Лебедева она сразу отметила как очень красивого мужчину. От него веяло чем-то первобытным, физической силой и уверенностью в себе. Подобная непоколебимость иногда проскальзывала в Викторе и временами так раздражала Риту.

«Наверное, через десять лет и он мог стать вот таким же, капитаном. Но не таким красивым», – подумалось тогда Рите.

Красивых мужчин в окружении Риты было не мало, она их отмечала, но внутреннего отклика не было. Мужчины со своей стороны не осмеливались даже флиртовать с ней, будто опасаясь совершить святотатство. Рите приходилось с сожалением констатировать, что когда ей понадобится мужчина, то ей придётся делать всё самой и первого шага будет недостаточно.

В ту первую