взгляды, которые она бросала на капитана, когда считала, что никто её не замечает. Альфред был «запасным», и он это прекрасно понимал.

Ах, как шипели девушки экипажа, когда столкнулись с ледяным равнодушием капитана и его требованиями соблюдения уставных отношений! Разъярились не на шутку, как только не называли между собой капитана: деспот, мужлан, дурак, льдышка...

Капитан подлил масла в разгорающийся пожар бунта – приказал выделить отдельные кубрики для женской части экипажа. От этого могло реально полыхнуть, Лебедев слегка зашёл за красную линию неприемлемого для геруанцев мужского шовинизма, но многоопытный старпом Кузмебаев смог найти нужные слова и почти смирить девушек с позицией капитана. Старпом напомнил молодым людям, для чего они здесь собрались, для чего здесь появился Лебедев, напомнил о долге каждого, напомнил о различиях в культурах и о взаимоуважении. Постарался донести, что позиция капитана не его личная сумасбродность, а сложившаяся практика отношений военспецов ВКС, которым запрещалось заводить отношения внутри экипажей. Отметил, что сам сомневается в том, насколько прав ВАК, отвергнувший такую политику. В итоге призвал к компромиссу, отмечая, что свою уступку капитан уже сделал – не стал вводить запрет на «неуставные отношения» внутри экипажа «Бармалея», а в его отношении экипаж ничего другого требовать не может!

Завернул всё очень красиво, Альфред сильно зауважал старпома, даже если до этого относился к нему не совсем должным образом, зная его послужной список.

Потихоньку экипаж стал притираться. Альфред, как 1-й тактик, лейтенант, являлся четвёртым по иерархии должностей членом экипажа, а фактически третьим из-за отсутствия главного инженера. Поначалу молодой военспец был изначально настроен «кусать за пятки» неопытного старпома, втайне лелея надежду быстро получить повышение. Теперь он убедился, что ему до старпома ещё расти и расти, что командовать экипажем — это командовать людьми и не только в бою, а для этого нужны не только знания.

Девушки сменили стратегию поведения по привлечению внимания капитана и стали отличаться подчерпнутой исполнительностью и рвением по службе. Правда, не отказывая себе при этом, подчёркнуто демонстрировать капитану уставные обороты в речи и хитро на него поглядывать. Но далее подобных подколок никакого неповиновения не проявляли.

Капитан и старпом добросовестно грузили команду работой и тренировками. Для управления современным боевым кораблём недостаточно знаний, важно иметь навыки их быстро применять, желательно адекватно ситуации. Поголовное применение нейрочипов среди военспецов проблему недостатка знаний почти решало. Главное, чтобы программа обучения содержала всё необходимое. Однако оставался вопрос адекватного применения этих знаний. Для этого нужна была практика, которой у молодого свежесформированного экипажа не было.

Тем не менее выявление конструктивных недостатков в ходе испытаний экипаж воспринял как успех. Всё же не головной корабль испытывали, а раз до них это никто не сделал, то был повод гордиться собой. Поэтому объявление капитана о предстоящих «живых» учениях совместно с эскадрой ВКС восприняли с энтузиазмом и некоторой долей самоуверенности, неоправданной на самом деле.

Следующие две недели после повторного выхода «Бармалея» из дока превратились в учебный ад. Параллельно с тестами приёмосдаточных испытаний экипаж получил возросшую нагрузку тренировочных упражнений, которые сопровождались с реальными выходами «Бармалея» то к планетам, то к астероидному поясу, то к краю системы.

Каждый выход сильнее сплачивал экипаж в единую команду. Каждый выход привносил в команду эмоциональный подъём. Экипаж буквально предвкушал старт как алкоголик рюмку, проводил предстартовую подготовку, с нетерпением «принюхиваясь» к аромату нового приключения. При этом старательно соблюдая «ритуал» всех проверок и с удовольствием, будто участвуя в спектакле, дублировали сообщения голосом по интеркому. «Молодёжь» играла в «военный корабль», но стороннему наблюдателю всерьёз казалось, что он на боевом корабле с железной дисциплиной и многоопытным экипажем. А такие наблюдатели были часто, капитан Лебедев не отказывался от «подработок» транспортом. Экипажу тренировка, колонии польза. Даже шахтёрские грузы возили разок для тренировки работы подвесными грузами.

С приёмкой корабля от верфи легче не стало. Было объявлено о больших совместных учениях. Всю неделю до учений экипаж «Бармалея» проводил слаживания с экипажем «Уверенного». У «Уверенного» бортовой номер СК-05, на него и ещё на «Решительного» у ВАК хватило резервистов для экипажей. Планку для своего экипажа Лебедев сразу задрал высоко. Однако, судя по лучащемуся от улыбки лицу Кузмебаева, дела шли хорошо. Альфред и сам чувствовал себя увереннее, когда на вахте за спиной был капитан. В его тактический талант было больше веры, чем в старпома. Впрочем, Кузмебаев в ответственные моменты сразу уступал вахту Лебедеву. И непонятно, старпом вызывал капитана по личному каналу или же капитан сам не доверял старпому ответственные манёвры. Но самым слабым звеном в экипаже, пожалуй, был штурман, ещё одна девушка, Вера Амейда-Ростова. Ошибок в расчётах она почти не допускала, по крайней мере, внутри системы такими погрешностями можно было пренебречь, но тактического чутья у Веры не было. Хороший штурман должен на лету считывать изменение ситуации и иметь предварительные расчёты по разным вариантам. Иначе просто не хватит времени для оперативного реагирования, маневрировать же в системе по наитию очень рискованно. Альфред старался по возможности подкидывать ей подсказки, но его самого не всегда хватало на два фронта работы. Капитан же, найдя слабое место, гонял Веру так, что в кубрик с вахты она приходила в слезах. Нужно отдать ей должное, на посту эмоции она сдерживала и грубых ошибок в расчётах по-прежнему не допускала.

Альфред, прикинув, что сделал бы на его месте старпом, решил поддержать Веру, шепнув ей в кают-компании, мол, капитан обмолвился Кузмебаеву, что толк в штурмане будет, но нужно поработать. По блеснувшим глазам Веры Альфред решил, что сделал всё правильно. На самом деле капитан сказал старпому несколько иное: «Может и будет толк, посмотрим».

***

По итогам «больших манёвров» экипаж «Бармалея» получил самые высокие оценки среди новых экипажей. За это экипаж простил Лебедеву все свои обиды, осознав, как повезло им с капитаном.

Экипаж предвкушал своё триумфальное возвращение на «Кольцо», как снова прозвучал зуммер боевой тревоги. Снова учебный бой, но «вживую», что предполагало манёвры по-настоящему и только ракеты и лазеры будут «игрушечными».

Капитан озвучил вводную: из прыжка вышли два корабля противника, направляются по касательной траектории над эклиптикой, предположительно усиленная разведка. Сторожевым кораблям «Бармалею» и «Уверенному» приказано перехватить противника и воспрепятствовать разведывательным мероприятиям противника. Командующим полудивизионом назначен капитан Лебедев.

То, что командующим назначен Лебедев, удивило, конечно, всех. Вера чуть склонилась к ложементу Альфреда, находящегося рядом, и шёпотом спросила:

– А что значит «воспрепятствовать разведывательным мероприятиям»?

Альфред раздражённо фыркнул, давая понять, что не будет отвечать на тупые вопросы. Ответ на этот вопрос его самого