меня резким взглядом. — Всё в порядке. Я снова чувствую пальцы. Сила Аполлона — это пламя — исцеляет меня.

— Ты хочешь сказать... — я едва не задохнулся от возмущения, — что ты тащилась через пустыню и молчала, пока твоя рука каменела?!

Она вскинула ту самую раздражающую черную бровь. — Да. Пока мы жарились под солнцем, мою руку тоже жгло, изнутри. Когда мы дошли, яд был уже почти у ключицы. — Она поджала губы. — Я собиралась заняться этим дома.

— Заняться этим?! Почему ты просто не сказала мне? — я сорвался на крик, в ярости от собственной слепоты. Она явно страдала от дикой боли, но скрывала ее так умело, что я, как идиот, ничего не замечал, пока не стало слишком поздно.

— Сказать тебе? И что бы ты сделал, золотой мальчик? — Она огрызнулась, и маска спокойствия дрогнула, обнажив ярость. — У тебя нет ни лекарства, ни сил, чтобы помочь. Да я бы тебе и не доверилась, будь они у тебя!

И вот оно. Она мне не доверяла. Не могла. И я понимал почему. Так почему же это так больно задело?

Меня никогда так не выбивала из колеи чужая боль. Я никогда не жаждал уничтожить её источник с такой яростью. Конечно, она была красива, но неужели дело только в этом?

У нее были все причины в трех мирах ненавидеть меня. Все причины опасаться и держать на расстоянии вытянутой руки. Но я страстно желал, чтобы всё было иначе. Я хотел, чтобы она рассказала мне о своей ране.

Почему? С какой стати дочь Аида застряла у меня в голове с той самой секунды, как я заявился на совет неделю назад?

Я не знал ответа. И не уверен, что он мне был нужен. Меня просто тянуло к ней — возможно, на погибель, — но я больше не собирался играть роль, отведенную мне при рождении, и соответствовать чужим ожиданиям. Короли так не поступают, а разве не королем я намерен стать?

Я поднял голову и встретился с взглядом Аполлона. Интересно, как глубоко он умеет заглядывать в мысли? Я нахмурился, но выражение его лица не изменилось — всё та же печать стойкой боли.

«Позови Гермеса».

Я сделал, как велел Аполлон. Через мгновение в раскаленном воздухе раздался громкий щелчок.

— Не скажу, что удивлен видеть тебя здесь, сын Зевса, — произнес бог путешествий, переводя взгляд на Ниссу. Уголки его губ опустились. — А вот тебя...

— Ой, да пошел ты на хер, — выплюнула Нисса. Ее дыхание всё еще было слишком частым на мой вкус. Она стиснула зубы и призвала, как я подозревал, последние крохи сил. Тени упали на песок, растекаясь, как масляное пятно, пока не образовали идеальный круг.

— Спасибо, Аполлон, — сказала она. Бог солнца слегка склонил голову, капли пота падали на песок у его ног. Нам пора было убираться отсюда и надеяться, что мы последние, кто успел пройти.

Нисса бросила на меня прощальный нечитаемый взгляд, шагнула во тьму и исчезла. Портал закрылся через мгновение. Гермес издал брезгливый звук, глядя на песок так, будто тот был осквернен.

— Мы пришли последними? — резко спросил я. Его взгляд метнулся к моему лицу, на скользкой физиономии промелькнуло удивление.

— Нет. Твоя мать — последняя. Если она не явится до заката, испытание Аполлона закончится, и она выбывает.

Аполлон пристально наблюдал за моей реакцией. Я просто пожал плечами и небрежно ответил: — Что ж, да благословят её Мойры.

Гермес на секунду замялся, прищурившись, а затем коротко кивнул.

— Хватайся за предплечье. После этого может стать нехорошо, — предупредил он. Гермес поднял вторую руку и сделал щепотку пальцами. В то же мгновение мир схлопнулся, и мы оказались в атриуме Парфенона. Одни.

— А где все остальные?

— О, все уже разошлись по домам. Тебе будет приятно узнать, что некоторым пришлось куда хуже, чем вам, — ухмыльнулся он. Было видно: его радует, что другие страдали, пока он просиживал свою наглую задницу, попивая вино.

Я развернулся на каблуках, игнорируя бога воров, и решительно зашагал к выходу.

— Сын Зевса? — сладко окликнул он. — Тебе может это понадобиться.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы поймать летящий в меня до боли знакомый серебряный кинжал.

— Как ты...

— Бог воров. Тебе стоит помнить, насколько скрытным я могу быть.

В его словах звучала плохо скрытая угроза. Но я понятия не имел, что этот первородный имел в виду. Время покажет.

ГЛАВА 9

Нисса

Всю следующую неделю я тренировалась так, словно от этого зависела жизнь — и, вполне возможно, так оно и было. Тренировки с оружием, уроки танцев, отработка движений и каждая свободная секунда в дворцовой библиотеке за исследованиями. Мне нужно было понять противников, а для этого — изучить их богов-покровителей. Чтобы надеяться на успех в остальных испытаниях, следовало выяснить, кто они такие, как стали теми, кто они есть, и как их разум воспринимает свое место в этом мире.

К примеру, Арес — первородный бог войны и насилия — склонен к ярости и полагается на грубую силу. Его испытание наверняка будет физическим, я в этом не сомневалась.

В оставшиеся часы меня вызывали выносить приговоры душам на Острове Суда. Там проходила пестрая толпа: младшие олимпийцы и полубоги, застрявшие между смертностью и бессмертием. Осуждать кого-то всегда непросто. Но мой долг требовал гарантировать им загробную жизнь, достойную того пути, который они прошли, каким бы коротким он ни был.

Возможности поговорить с Хароном почти не выпадало: божественные обязанности разбрасывали нас в разные стороны. Поэтому, когда пришло время готовиться ко второму испытанию, меня захлестнули сомнения и тревога перед грядущим днем.

Зачем я вообще это делаю? Ради короны? Она мне не нужна. Ради блага миров? Я и так твердо решила их не разрушать. Чтобы доказать им всем, что они ошибались? Что дочь Аида может возвыситься над ними? Определенно. Отец будет в восторге, когда узнает, что я обставила всех этих лощеных олимпийцев.

Рука полностью зажила благодаря божественным силам и тому златоглазому богу, который шептал загадочные предостережения в мои мысли: «Что-то живет внутри тебя. Пока оно спит, ты держишься. Когда оно проснется, проснется и всё остальное».

Туманно и совершенно бесполезно. Я отпихнула его слова в самый дальний угол сознания и начала собираться. До появления в Парфеноне оставался час, и я намеревалась использовать каждую минуту с умом.

Черный каменный потолок надо мной был украшен резьбой в виде созвездий, сияющих в небе Подземного мира. Я часами смотрела на них, не в силах уснуть,