Резко поднялся, сделал шаг…

И дернул на себя входную дверь…

Она сидела на полу прямо в прихожей и заливалась слезами. Беззвучно, но при этом так надрывно и совершенно безысходно. Это не были показательные слезы. Это был плач души. Без прикрас и позерства. Глаза красные, нос распух, влажные щеки, подбородок и домашняя байка.

Сел рядом.

— Ты — самое яркое, что случилось в моей жизни. Ни до, ни после в моем окружении не было таких темпераментных и эксцентричных людей. Размеренная жизнь, взвешенные решения, взрослые поступки. Распланированный день, неделя, месяц. Полное погружение в работу, большой бизнес и общение с серьезными людьми. Все так, как мне казалось что правильно. Но знаешь, поостыв и подзабыв все наши ссоры я с уверенностью могу сказать, что наш брак был самым счастливым периодом в моей жизни. Никто больше так не встряхивал меня и не выводил из зоны комфорта. И знаешь, я скучаю по этому…

Удивленное лицо с опухшими красными глазами уставилось на меня. Она сглотнула, шмыгнула носом, вытерла краем толстовки слезы, оголив при этом плоский живот и продемонстрировав край белоснежного атласного бюстгальтера. Ника — удивительная девушка. Во всем. Совершенно не заботясь о мнении окружающих, она одевалась исключительно так, как нравилось ей. И это могли быть как брендовые вещи, так и совершенно простая одежда из масс маркета. Иногда несуразные, иногда вызывающе необычные. Ника всегда выделялась из толпы. При этом она никогда не тратилась много на одежду. За исключением нижнего белья. Вот где она могла оставить все имеющиеся деньги. Это была какая-то необъяснимая слабость. Ее — покупать, моя — знать, что под всей этой мешковатой, порой непонятной и невзрачной одеждой скрывается настоящее произведение искусства. На самом прекрасном и желанном теле.

Еще раз протерев глаза рукавом, снова уставилась на меня.

Я обнял ее, прижался лбом к ее и прошептал:

— И по тебе я скучал. Очень.

Обхватил двумя руками за шею, провел большими пальцами по скулам, спустился к губам, очертил их контур. Сопротивляться больше не было сил. Наклонился, притянул к себе, вдохнул ее запах. Накрыл ее губы своими. Ника замерла в моих руках а затем как-то облегченно выдохнула, доверчиво прильнула ко мне и ответила на поцелуй.

Сначала поцелуи были очень осторожными и нежными. Мы словно пробовали друг друга снова на вкус. Но, очевидно, поняв, что ничего не изменилось, сорвались с сумасшедшую бездну. И поцелуи превратились в некое безумство, во время которого мы терзали губы друг друга, языки сплетались в яростной борьбе, периодически сталкиваясь с зубами. В то время как руки судорожно ласкали знакомое тело, в котором ничего не изменилось. Разве что похудела еще чуть больше. Руки Ники тоже не висели плетьми. Они гладили меня, легонько царапали, забравшись под одежду, нетерпеливо изучали меня заново, ощупывая каждый сантиметр кожи.

Подмял под себя хрупкое тело и стал покрывать поцелуями ее всю. Получая в ответ тихие стоны и ласковые поглаживания всех участков тела, до которых она могла дотянуться. Осознав, что мы так и находимся на полу в прихожей, подхватил ее на руки и понес в нашу спальню. Как же это сладко прозвучало — наша спальня. И Ника — моя. Податливая, нежная. И в то же время такая страстная. Только моя! Не отдам никому!

Я лежал на знакомой кровати, в комнате, в которой знал каждый уголок. И понимал, что впервые за долгое время чувствую себя счастливым. Рядом с женщиной, которая, единственная, как оказалось, способна подарить мне это чувство.

— Почему ивент-агентсво? Ты же бредила танцами? — все же спросил, когда Ника, занеженная и залюбленная, лежала на моей груди.

Вздрогнула и сжалась.

— С танцами покончено, — ее голос прозвучал очень глухо. — Оказалось, что это слишком ненадежно. Один неверный шаг и вся твоя жизнь летит под откос. И годы тренировок и все твои достижения оказываются никому не нужны, — поднялась и ушла в душ.

Я понял, что это больная темя для Ники. Не стал будоражить еще больше. Но узнать побольше все же захотелось. Тоже поднялся, пошел на кухню, чтобы попить воды. По дороге заглянул в комнату, которую мы планировали под детскую. Даже не удивился, когда увидел, что и там ничего не изменилось — тот же цвет стен, ни одного нового предмета. Вспомнил, как мы дурачились здесь. Решив, что обои поклеим, когда станет понятно, кого ждем, мы ограничились покраской стен и самым простым ламинатом на полу. Сами красили, сами стелили ламинат. Ника шутила и много смеялась, баловалась с красками, провоцируя меня на ответные действия…

Мы оставили ее пустой не позволяя себе сделать из комнаты временный склад ненужных вещей. И такое чувство, что она сюда не заходила с момента нашего расставания. Такая же пустая комната. Правда, чистая. Значит, заходит все-таки.

С трудом избавился от морока воспоминаний и прошел все же на кухню.

— Мы не предохранялась, — произнес, когда Ника тоже пришла на кухню. Уже одетая и очень собранная. — Так накрыло, что совершенно не подумал об этом. Прости.

— Я пью таблетки. Так что не беспокойся об этом. В остальном я также чистая. Надеюсь, ты тоже.

— Да, конечно, — произнес немного растерянно. Пьет таблетки. Значит, кто-то есть у нее? Помню, Ника не очень хотела принимать их. И только после консультации с несколькими специалистами приняла решение начать, очень скрупулезно подойдя к выбору подходящего препарата. И сейчас, не думаю, что она принимала бы их просто так. Внутри что-то сжалось и доставило большой дискомфорт. Отбрасывая ненужные мысли и ревность в сторону подошел и обнял со спины.

— Тебе пора, — прозвучало тихо.

— Встретимся завтра?

— Нет. Уходи. Не нужно нам больше встречаться. Надеюсь, в таком большом городе мы все же сможем разойтись и не видеться.

— Но почему?

— Это все… — начала вздохнув.

— Только не говори, что это все было ошибкой и ты жалеешь! — нетерпеливо перебил.

— Влад, ты попал в ту же квартиру. Здесь все по-прежнему. На тебя нахлынули воспоминания. Ты им поддался. И я. Я никогда не могла сопротивляться тебе, — сказала грустно улыбнувшись. — Но на самом деле все изменилось. И в первую очередь мы сами. И ты. И я. Поверь. Я очень сильно изменилась. Я вся поломанная внутри. И теперь со мной не просто сложно. Со мной — невыносимо. У каждого из нас своя жизнь… и… ты не свободен.

— Я решу эту проблему, — произнес жестко.

— Это не проблема. Это живой человек, Влад. И она влюблена в тебя. Сильно. Хотя тебя только так и можно