уже отмечалось, Лот-Бородина считала Францию своей второй родиной[323], «несравненно более близкой» ее сердцу, чем первая, которую, согласно ее признанию, она «никогда не любила: прежде за царизм и некультурность, гнет власти и отсутствие полит[ической] свободы; позже за ужасы “большевистской” революции, а сейчас за гнусный оппортунизм и новое лицемерие р[усских] вождей коммунизма, ныне превратившихся в “волков в овечьей шкуре”»[324]. Впрочем, письмо к сестре, отправленное полугодoм ранее, содержит следующее признание, которое вряд ли можно считать лукавством:

При моей верной любви к обоим отечествам, судьбою мне данным, хочется верить, что доверие пересилит и мало-помалу внешние и внутренние преграды падут. Французский народ исключительно умный, восприимчивый к новым идеям и самый талантливый в Европе – его портит лишь скептицизм слишком культурной старой нации. А наш русский гениален от природы – нигде нет столько непочатых сил и возможностей[325].

В 50-е гг. Лот-Бородина вновь стала сотрудничать с журналом «Романия», редактируемым ее старым университетским учителем Марио Роком. Тот не скрывал своего удовольствия, хотя неоднократно высказывал беспокойство о здоровье Лот-Бородиной[326]. В 1955 г. она получила приглашение от организаторов Второй международной конференции патристических исследований в Оксфорде, однако физические недомогания не позволили ей принять в ней участие. В последние годы своей жизни Лот-Бородина страдала от катаракты, из-за чего почти не могла «читать без боли и утомления»[327], а также хронического полиневрита. Заболев раком, она перенесла операцию, а весной 1956 г. долго восстанавливалась после перелома, в течение 22 дней практически не покидая своей комнаты в пансионе[328]. И все же она не переставала писать по 5–6 часов в день, читала религиозную литературу и много размышляла. «Я усиленно работаю более чем когда-либо; <…> это мой насущный хлеб», – информировала она в 1956 г., продолжая: «В духовном плане – начинаю понимать смысл испытаний и их лишь относительное значение»[329]. Осенью того же года, находясь в клинике, Лот-Бородина испытала мистическое переживание, «первый в жизни личный непосредственный контакт с божественной Реальностью», что позволило ей, несмотря на страдания, написать: «Вот почему я не только спокойна, но и бесконечно счастлива»[330]. Согласно воспоминаниям известного педагога русского зарубежья А. П. Жихаревой[331], переданным Т. С. Франк:

Всех, кто бывал у Мирры Ивановны в эти месяцы ее страданий, она, худенькая, прозрачно-бледная и такая просветленная, встречала приветствием Преподобного Серафима: «Радость моя». И это не были пустые слова. Она сама излучала свет любви. О себе говорила мало. Редактировала свою последнюю статью о духе мученичества на заре христианства. Она всегда живо интересовалась жизнью своих друзей и как-то застенчиво говорила: «Сколько я вижу любви к себе. Какие у меня друзья»[332].

По словам Лот-Бородиной, с октября 1956 г., когда у нее был диагностирован рак, она находилась «между жизнью и смертью»[333] и готовилась к переходу в «лучший мир» («grand passage»)… Осознавая близкий конец, она радовалась той поддержке, которую получала в то время от дочерей. Лот-Бородина писала сестре Инне:

Они ежедневно, несмотря на служебные обязанности, были у меня те 18 дней, которые я провела в клинике. <…> Скажу тебе совершенно откровенно: так наз[ываемый] «инстинкт жизни» (vouloir vivre) у меня пропал и я бы желала – для себя лично – уйти отсюда возможно скорее. В нашей семье никто (кроме покойной матери, которая умерла в 80 лет) смерти не боится. А я – одна из вас глубоко верующая – жажду пакибытия. Но даже если его нет, то я легко приму небытие после долгой жизни, полной тяжелых испытаний, но и счастливых событий-осуществлений[334].

Перед смертью Лот-Бородина успела закончить 150-страничную «Историю моей жизни» – «L’Itinéraire de ma vie», предназначенную исключительно «pro domo», для «семейного потомства», которая, по ее словам, представляла собой «настоящую исповедь», правдивую и вместе с тем по возможности объективную[335].

Свой духовный опыт последних месяцев Лот-Бородина запечатлела в стихах-молитвах, стихах-размышлениях (méditations). В Великую субботу 20 апреля 1957 г. она писала:

Что-то меня осенило,

Кто-то склонился ко мне,

Тайная горняя сила

Призыв нежданный в огне.

Душу пронзил он лучами,

Светом она залита.

Неба безбрежность над нами

И ПРИБЛИЖЕНЬЕ КРЕСТА.

Имени нет для виденья,

Мир благодати святой.

Новое в духе рожденье,

Веры венец золотой[336].

На Пасху 1957 г. Лот-Бородина не могла участвовать в Литургии и «слушала передачу Заутрени по радио»: его ей «принесли на полдня»[337]. Она искренне поблагодарила сестру за поздравления с Пасхой, которая, по ее словам, есть «действительно не традиционный праздник детства, а залог вечной жизни», признаваясь: «смерть все сильнее притягивает мое старое измученное, хотя и не одинокое сердце»[338]. После Пасхи врач запретил все посещения больной.

Миропия Лот-Бородина (Miropia Borodine, согласно официальным французским документам[339]) тихо скончалась 18 июля 1957 г. в городке Фонтене-о-Роз в 10 километрах от Парижа и была похоронена на местном кладбище рядом с мужем в секторе 38[340]. Отпевание совершил 22 июля протоиерей Виктор Юрьев[341]. На похоронах были все три дочери и многочисленные друзья Лот-Бородиной. В газете «Русская мысль» появилось следующее сообщение о ее смерти:

В четверг 18 июля, после продолжительной болезни, скончалась Мирра Ивановна LOT (урожд. Бородина).

Погребена на местном кладбище в Фонтене-о-Роз.

В 9-й день кончины, в пятницу 26-го июля, в 19 час. 30 мин. в церкви – 91, рю Оливье де Серр, будет совершена панихида[342].

Библиография Лот-Бородиной, составленная о. Борисом Даниленко, насчитывает 72 названия[343], однако до сих пор не изданы большинство ее писем. А они сами по себе представляют огромный интерес не только в свете биографии исследовательницы и даже чисто исторического их содержания, но прежде всего – как литературный документ, запечатлевший стиль, лексику, аромат того времени. И надо отметить чрезвычайно насыщенный, богатый наблюдениями и очень искренний тон этих писем. Нет также русских переводов ее основных работ, опубликованных во Франции. Одна из наиболее плодотворных и оригинальных православных духовных писательниц ХХ в. пока еще остается в тени своих великих собеседников и корреспондентов, таких как о. Георгий Флоровский, Н. А. Бердяев, архиепископ Василий Кривошеин и многие другие.

Семейная жизнь

Лот-Бородина была образцовой матерью и женой. Она часто посещала семинары профессора Лота (особенно во время