входа в отель, дальше – вниз по металлической лестнице – на пляж. Изнутри калитка открывается нажатием кнопки замка, снаружи – картой-ключом от дверей своего номера.

Зеленин поблагодарил и заметил:

– Как-то безлюдно у вас…

Тот пояснил – время пляжное, да и в отеле всего девять отдыхающих…

За дверью диванной комнаты послышались механические звуки, гармонично складывающиеся в приятную, словно из позабытой сказки, мелодию.

– Что это? – всплеснула руками Елена Владимировна.

Портье добродушно улыбнулся:

– Одна из достопримечательностей отеля. – Он вышел из-за стойки. – Я покажу…

Портье жестом пригласил чету следовать за ним.

Зеленины вошли в уютную полукруглую комнату с розовыми обоями, двумя диванами, креслами и шкафом в стиле Людовика XIV. На стенах висело несколько старинных картин и порядка трех десятков настенных часов. У передней стены, рядом с диваном, торжественно тикали высокие напольные часы, по углам комнаты, на антикварных тумбах – каминные.

– Коллекция Мартина Марковича! – не без гордости произнес портье. – Все «рабочие», с боем и мелодиями. Правда, чтобы не мешать отдыхающим, звук оставлен только на этих… французских… Ампир эпохи Наполеона III.

Он указал на напольные часы, украшенные сверху резными ангелами, восседающими у ног обнаженной Венеры.

– У них мелодия самая приятная.

– Они великолепны! – вновь всплеснула ладошами Елена Владимировна. – И как долго собирали коллекцию?

– Не могу сказать…

– Наверняка не один год, – пришел на помощь Владимир Иванович. – Но, кажется, мы собирались на пляж…

– Да, да… идем…

Елена Владимировна еще с минуту с восхищением оглядывала убранство комнаты. Наконец, повернулась к мужу:

– Это действительно великолепно!

IX. Под южным небом

Зеленины вышли во двор и невольно зажмурились от яркого света. Раскаленный воздух, насыщенный запахами южной растительности, закружил голову.

– Какая жара! – Елена Владимировна надела солнцезащитные очки. – Давненько же не были на юге…

– Вот и отдохнем! – подал голос Владимир Иванович.

Они пошли вдоль бассейна, голубую гладь которого с наслаждением рассекали теперь незнакомый мужчина и женщина – та, что недавно сидела под навесом. Девочки, прежде резвившиеся в воде, теперь отдыхали на лужайке, в тени пальм, прикрыв головы цветастыми панамами.

– Какая прелесть! – заметила Елена Владимировна. – Надо обязательно здесь позагорать…

– Непременно, – отозвался муж и открыл калитку.

Они вышли на небольшую площадку, огороженную витиеватыми металлическими перилами. Слева от нее вниз вела лестница с пятью или шестью пролетами. Но супруги не стали спускаться сразу – с площадки открывался прекрасный вид на море и пляж, который из номера отеля был виден только дальним краем.

Над пляжем, мерно омываемым набегавшими волнами, возвышалась закатанная в асфальт набережная, посреди которой, словно бриллиантовый цветок, дрожал и поблескивал в лучах солнца водяной конус фонтана. По краю променада, со стороны моря, тянулась нитка белых каменных балясин, обрывающаяся где-то у подножия противоположной горы; со стороны же поселка набережная пестрила бесконечными рядами ресторанчиков, кафешек, дымящихся шашлычных и множеством торговых лавок. И пляж, и набережная – все было заполнено людской массой, похожей на волнующееся море, вдруг выплеснувшееся на берег и весело забурлившее по песку и асфальту пестрым разноцветьем тел и плавок…

Владимир Иванович неожиданно рассмеялся:

– Спускаться будет легко, – кивнул он на лестницу, – а вот подниматься…

– Зато полезно! – воскликнула Елена Владимировна. – Пойдем!

Супруги спустились вниз и, недолго раздумывая, устроились на песке недалеко от скалы, почти у самой лестницы. Раздевшись, Владимир Иванович достал из сумки очки для плавания, жена тщательно заколола волосы, и они с удовольствием вошли в теплую волну, лениво набежавшую им навстречу.

Плескались долго, с наслаждением. Выйдя на берег, растянулись на подстилках, подставив тела под палящее солнце. Елена Владимировна, лежа на спине, зажмурилась и тихо, почти шепотом спросила:

– Здорово, не правда ли?

– Нет слов, – согласился Зеленин.

– Помнишь, у Ахматовой: «Жарко, веет ветер душный, солнце руки обожгло…»

Владимир Иванович подхватил:

– «…надо мною свод воздушный, словно синее стекло»…

И, наслаждаясь набежавшей истомой, они замолчали – закрыв глаза и не обращая внимания на переполненный пляж, гудевший и живший своей праздной жизнью, неотделимой от прибоя и солнца…

Их покой нарушил хриплый голос, раздавшийся рядом:

– Схожу в кафе… Принести чего?

Зеленины почти одновременно открыли глаза. Над ними стоял мужчина в натянутых до пупка плавках – он обращался к лежавшей рядом женщине. Супруги едва сдержались, чтобы не рассмеяться, но лишь весело переглянулись и стали собираться – для первого раза солнца было достаточно.

– Может, тоже зайдем в кафе? – предложил Владимир Иванович, забрасывая пляжную сумку на плечо.

– Пожалуй…

Они заняли столик под навесом и заказали напитки. Елена Владимировна внимательно посмотрела на мужа и вдруг тихо рассмеялась:

– Что-то не так? – поднял глаза Владимир Иванович.

– Ты можешь представить себя в московском кафе в плавках?

– В московском – не могу. А здесь мы как все. Смешнее было бы, если мы оказались здесь в вечерних туалетах…

– Ага, – прыснула жена.

Неожиданно взгляд Владимира Ивановича застыл поверх ее головы. Зеленина это заметила и оглянулась: мимо проплывала высокая, красиво загорелая блондинка в огромных темных очках на пол-лица, в узком белом бикини, изящно подчеркивающим ее и без того безукоризненную фигуру. Женщина шла мягко, величаво, казалось, не замечая восхищенных взглядов, и только едва уловимая на губах улыбка выдавала, что ей, без сомнения, нравится находиться в центре внимания проходящих мимо людей…

Внезапно, поравнявшись со столиком Зелениных, незнакомка остановилась, не спеша сняла очки, осмотрелась и прошла к перилам променада – к тому месту, где располагалась одна из лестниц, ведущих на пляж. Сразу же в проеме лестницы замаячила коротко стриженая голова, затем показались загорелые плечи и, наконец, атлетически сложенный парень лет двадцати пяти, играя мышцами, перепрыгнул через последние ступени, взлетел наверх и вмиг оказался подле незнакомки. С самодовольной ухмылкой окинул ее взглядом и, не церемонясь, приблизился вплотную, почти касаясь ее тела.

К удивлению Елены Владимировны, та совершенно спокойно отнеслась к столь откровенной фамильярности; даже когда жилистая рука нахала скользнула на ее бедро и едва заметно притянула к себе. Парень что-то горячо прошептал блондинке на ухо, женщина улыбнулась, но тут же сделала строгое лицо, продолжая между тем слушать…

– Да они знакомы! – словно объясняя самому себе происходящую на глазах сцену, произнес Владимир Иванович.

– Она недурна… – покосившись на мужа, заметила Елена Владимировна.

– Красива… – согласился Зеленин, – но…

– …но вульгарна! – вставила Елена Владимировна.

Зеленин насмешливо помотал головой:

– …но ты лучше!

Елена Владимировна рассмеялась:

– Не сомневаюсь, хитрец! Однако, кажется, пора на обед…

Когда они вошли в просторную овальной формы столовую с роскошным видом из огромных окон-витрин, то вновь повстречали двух девочек, которых видели у бассейна.