с ударом прогнал когти через его спину. Задние лапы подкосились мгновенно, и волк кувырком покатился по камням площадки, а когда остановился — замер, тяжело дыша. Бежать дальше смысла не было. Прямо перед ним с играющим в глазах бешенством стоял Таркор.

— Чего такой злой? — прорычал Димка, поднимаясь в человека. — Не за тем погнался?

Как он был прав. Таркор понял, что гонится не за тем, когда они вышли в поле и стало ясно, что оборотень Рилевы один. Конечно, это никого не обрадовало.

Димка попятился к краю площадки и мельком глянул назад. Вниз обрывалась отвесная десятиметровая стена, из которой торчали заострённые на кончиках железные балки. А земля у подножия была усыпана обломками разрушенных когда-то конструкций.

— Кто с хранителем? — спросил Таркор. — Иван или твой брат?

Димка не удивился тому, что оборотень Навии знает о родственной связи. Одинаковые знаки клана Черноснежных волков Рилевы покрывали их с братом правые плечи. Так что достаточно было одного внимательного взгляда. А Таркор их обоих уже видел. И не раз.

— Я не знаю, мы друг другу не сказали, — хрипло прошептал Димка.

Таркор одним ударом свалил парня на землю, рассекая его грудь когтями до самых рёбер, и наступил на горло ногой.

— Если хранитель не с Иваном, а с другим разведчиком, вторая группа уже должна была их догнать, — заметил Аликан.

Таркор с удовольствием нажимал стопой на шею оборотня Рилевы, глядя, как он задыхается.

— Твой брат сделает круг и вернётся к точке входа, — произнёс он. — Это единственный вариант. Доставить хранителя в Рилеву ему не под силу. Так что…

В его рычании прозвучал смертный приговор:

— Ты нам не нужен.

* * *

Рир мог бы двигаться быстрее, но Никита всё время терял сознание, и его пальцы разжимались. Оборотень, чувствуя это, замедлялся и встряхивал парня, каждый раз повторяя:

— Держись, не засыпай.

Велехов крепче брался за его шерсть, и они двигались дальше.

— Темно, — в какой-то момент прошептал Никита, — ничего не вижу.

Перед его глазами стоял непроглядный мрак, и по щекам текло что-то. Велехов не сразу понял, что кровь. Страх не пережить происходящее распухал в сознании, давя даже боль, скребущую каждый сантиметр тела внутри и снаружи, в каждом органе и в каждой кости.

— Слепота пройдёт, — уверенно ответил Рир. — Всё пройдёт, Никит. Держись, брат.

Оборотень сократил правильный ответ на слова «а может быть и нет». Но Велехову этого знать не надо. Особенно сейчас, в середине процесса. Никита тяжело дышал, глотая кровь, но рычал сквозь сжатые зубы всё тише. Сознание не выдерживало. Рир знал, что скоро он отключится совсем.

Ветер внезапно донёс звук проламываемых веток, и оборотень замер, внутренне решая — сорваться с места в бег или остаться и умереть здесь. Но это решение заняло всего мгновение, и он осторожно скатил с себя Никиту. Убегать смысла нет, с такой ношей его догонят. И помощи ждать неоткуда. Рир всё ещё стоял в оцепенении.

Земля под ногами была мягкой, тонущей под его тяжестью.

— Матушка, — прошептал оборотень, — ты одна осталась мне в помощь.

И принялся копать. Двумя волчьими лапами, да умеючи, выкопать яму нужных размеров заняло не больше минуты.

Рир столкнул Никиту в углубление, накрыл его лицо куском коры с дерева, чтобы остался воздух, и сразу закопал парня. Сверху накидал травы и веток. Потом сам повалялся вокруг, спутывая запахи и следы, и прыгнул на дерево, быстро взбираясь на ветки. Успел повернуться мордой к земле точно перед тем, как на место вышли три оборотня.

Рир, глядя на их спины, беззвучно вдохнул.

«Только один шанс. Другого не будет».

Один из оборотней уловил изменение в воздухе, но даже не успел поднять голову. Рир ударил его всей массой, впечатав в землю. В долю секунды обратился в человека, взял в захват шею и отскочил уже черным волком, после хруста позвонков.

Лапа второго оборотня прошлась по его боку, рассекая когтями мышцы. Рир пропустил его по инерции вперёд и вцепился в холку. Удар третьего противника сбил его с лап, и, не разжимая челюсти, он покатился по земле, увлекая за собой и того, которого держал.

Захлёбываясь его кровью, Рир изо всех сил рванул зубами позвоночную кость. Оборотень обмяк в то же мгновение, и Рир отшвырнул его от себя. Но удар последнего врага едва не убил его. Рир покатился по земле, чувствуя тупую боль в груди, вскочил с отчаянным усилием и прыгнул.

Оборотни сцепились в воздухе. Рир рванул когтями ребро противника, выдирая кость наружу, и тот взвыл, ослабив хватку, а Рир вцепился в его горло. Волк сопротивлялся ещё несколько минут, раздирая когтями в кровавые ошмётки всё, до чего мог дотянуться. Но он слабел, оседая на землю, и Рир отпустил его ещё до того, как остановилось сердце. А потом рухнул сам.

Поначалу он не ощутил всей боли, только лапы не держали и трудно было дышать, но через минуту она догнала сознание. Вся. Вся, сколько есть в треснутых костях грудной клетки, содранных кусках кожи, разрезанных мышцах.

Дрожа всем телом, Рир медленно разгрёб траву и ветки и раскопал землю, освобождая Никиту. Увидев парня, задрожал ещё больше. Кровь текла из его носа и рта, из ушей и глаз, под кожей вздыбились бугры мышц. По всему телу росла шерсть, и скелет уже начал изгибаться. Так что пока казалось, что все кости в теле сломаны и неестественно вывернуты. Рёбра расширились, прорвав кое-где ещё не успевшую нарасти кожу. Лицо уже нельзя было узнать, лицевые кости тоже росли и изменялись.

Сейчас Велехов не был без сознания, болевой шок заставлял приоткрытые веки подрагивать, и по щекам стекали слёзы. Рир и сам был недалёк от такого состояния, но всё же смог принять человеческое обличье. Только так можно было нести на руках. С обоих на землю капала кровь, наполняя своим запахом ветер, скользящий по лесу. А это значило, что их почуят очень быстро.

— Братец, если ты не увёл погоню, — прошептал Рир, — нам конец.

С разницей в секунду такая же мысль пришла и к Димке. Таркор нацелился когтями в его горло, но внезапно кто-то из оборотней прорычал:

— Патруль Рилевы!

В поле, освещённое луной, вылетели волки. Димка, увидев их, не обрадовался. Полкилометра по полю и подъем на стену займут минуты три. А сколько надо,