И кое-кто неожиданный. Кассандра Уайлд прилетела лично. Её самолёт сел в аэропорту Чхеклапкок три часа назад.

Я присел на край кровати. Кассандра в Гонконге меняла расклад. Госпожа Фортуна не покидала свою территорию ради пустяков.

— Зачем?

— Официальная версия: расширение аукционного дома на азиатский рынок. Она ведёт переговоры с Чэнь Вэймином о партнёрстве. Неофициальная… Думаю, ты и так догадываешься.

— Она хочет использовать меня как рычаг. Если Десятый Король покупает на её площадке, «Красный Дракон» будет вынужден считаться с «Чёрным Солнцем».

— Именно. Ты для неё лучшая визитная карточка. Десятый Король, который закрывает S-ранговые Искажения и платит камнями резонанса, не торгуясь.

— Лестно. Держи меня в курсе.

Я положил телефон на тумбочку и минуту смотрел на залив. Где-то там, в переплетении улиц и переулков, лежал Осколок Камня, родившего Обезьяну, второй ключ к Горе Хуаго. Персик Бессмертия, покоился в моём Пространственном Арсенале с момента ограбления Нурарихёна в Киото, как, собственно, и флейта. Два компонента из трёх, и без последнего фрагмента Карта Всех Дорог не могла указать точные координаты скрытого Искажения.

Я собирался этот фрагмент получить. Вопрос был в цене и в том, кто ещё за ним охотился.

* * *

Званый ужин Чэнь Вэймина занимал весь семьдесят третий этаж «Мандарин Ориентал», и даже по меркам гонконгской роскоши это было зрелищем.

Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на оба берега, и город раскинулся внизу сверкающей россыпью. Столы полукругом огибали возвышение, где позже, видимо, должны были представить ключевые лоты. Официанты в чёрных мандаринских воротниках разносили шампанское и закуски, которые выглядели как произведения искусства и стоили как подержанный автомобиль за штуку.

Я вошёл в зал, и Око привычно развернуло информационный слой поверх реальности. Золотистые строки побежали перед глазами, каталогизируя присутствующих: ранги, имена, принадлежность к гильдиям.

Чэнь Вэймин стоял в центре, невысокий мужчина с аккуратной бородкой и глазами торговца, который знает цену всему на свете, включая человеческую жизнь. Представители азиатских гильдий теснились вокруг него, каждый пытался оказаться ближе к хозяину вечера.

Тамамо шла рядом со мной, и надо отдать ей должное, кицунэ умела привлекать внимание. Вечернее платье цвета старого золота подчёркивало всё, что нуждалось в подчёркивании, и открывало все стратегически важные места фигуры. Золотистые глаза мерцали в свете хрустальных люстр. Мужские взгляды прилипали к ней, и именно это мне было нужно. Пока все пялились на мою спутницу, я мог спокойно работать.

Артём отделился у входа и занял позицию у бара, откуда просматривался весь зал. Наблюдать, быть готовым к телепортации, в толпе такого масштаба любой план мог пойти не так за секунду, и способность исчезнуть мгновенно стоила любого количества охраны.

Мы не прошли и десяти шагов, когда знакомый голос перерезал гул зала.

— Дорогой мой Десятый Король. Скучал?

Кассандра Уайлд стояла у колонны с бокалом шампанского и выглядела так, будто весь этот вечер был организован лично для неё. Тёмно-бордовое платье открывало одно плечо, алые глаза смеялись, а губы растягивала та самая улыбка, от которой здравомыслящие люди обычно делали шаг назад. Длинные чёрные волосы струились по спине, и красноватая дымка её таланта мерцала на периферии зрения Ока.

— Кассандра, — я подошёл, и она протянула руку ладонью вниз, жест, который можно было прочитать и как приветствие, и как приглашение к поцелую. Я пожал ей руку обычным рукопожатием. Её бровь приподнялась, но улыбка осталась.

— Всё такой же невежественный к женским намёкам, — она покачала головой с наигранным разочарованием. — Закрытые торги, это мой профиль, дорогой. Ты же не думал, что я пропущу такое событие?

— Я думал, ты предпочитаешь, чтобы события приходили к тебе.

— Обычно да. Но Азия — новый рынок. А новые рынки требуют личного присутствия, — она сделала глоток шампанского. — К тому же, мне сказали, что здесь будет один весьма интересный покупатель. Человек в маске, который убивает бессмертных чернокнижников и дружит с девятихвостыми лисицами.

Она явно имела хороших информаторов. Её взгляд скользнул с меня на Тамамо, и между двумя женщинами пролегла зона отчуждения. Кицунэ смотрела на Кассандру с тем выражением, которое она обычно приберегала для насекомых и дурно приготовленного риса.

— А ты, должно быть, тот самый «специалист по огненной магии», — Кассандра оценила Тамамо с ног до головы с профессиональной тщательностью ювелира, рассматривающего камень сомнительного происхождения. — Интересный выбор спутницы для деловых переговоров.

— А ты, должно быть, та самая азартная женщина, — парировала Тамамо, и от её голоса могло замёрзнуть шампанское в бокале Кассандры. — Костя рассказывал. Правда, не помню что именно. Видимо, ничего примечательного.

Кассандра рассмеялась. Смех был звонким, искренним и с ноткой того безумия, который я помнил по Вегасу.

— О, она мне нравится, — Кассандра посмотрела на меня. — Где ты их находишь?

— Они сами находятся, — я взял бокал с подноса проходящего официанта. — Ты здесь ради Осколка?

— Я здесь ради возможностей. Осколок — одна из них, — она понизила голос. — Чэнь Вэймин хочет мою площадку для выхода на западный рынок. Я хочу его логистику для входа на восточный. Торги — витрина, настоящая сделка происходит за кулисами. Как всегда.

— И где в этой сделке мое место?

— Там же, где и всегда, милый, — она провела пальцем по краю бокала, и кристалл отозвался тонким звоном. — В центре. Когда Десятый Король делает ставку на моей площадке, весь рынок понимает, что со мной нужно считаться. А ты получаешь свой камешек по разумной цене. Взаимовыгодный обмен.

Я промолчал. Кассандра играла открыто, что для неё было редкостью. Значит, ставки были выше, чем она показывала.

— Подумай, — она коснулась моего плеча, задержав пальцы на секунду дольше, чем требовал этикет. — Ты знаешь, где меня найти.

Тамамо проводила её отступающую фигуру взглядом хищника, у которого из-под носа увели добычу.

— Ядовитая женщина, — процедила кицунэ.

— Полезная ядовитая женщина, — уточнил я.

— Это делает её яд опаснее.

Я хмыкнул и двинулся вглубь зала, потому что Око только что подсветило кое-что куда более интересное, чем ревность бессмертной лисицы.

У дальнего окна, за столиком, отделённым от основного зала парой метров нейтрального пространства, сидели четверо мужчин в строгих костюмах. Военная выправка, короткие стрижки, жёсткие лица людей, привыкших отдавать приказы, а не выполнять их. На лацкане старшего, широколицего мужчины с седыми висками и шрамом от ожога на левой