Сначала нам нужно в порт и расспросить корабельных. Ты пока свободен. Будет нужно - мы или придем, или позовем к себе. Благодарим за содействие.

  

  Я не вмешиваюсь, сказал себе Илан, вынужденно соглашаясь с Дженишем. У меня другая работа.

  

  По пути в госпиталь он завернул в книжную лавку, приобрел потрепанный учебник грамматики для Мыши и немного линованной бумаги - учиться скорописи строчными буквами.

  

  К госпиталю он, в итоге, подошел не с парадного входа, а со стороны больших ворот, ведущих в центральный двор. И ни домой, ни в свой корпус не направился. Решил продолжить книжную тему и заглянуть на склады, куда свезли тюки с ходжерского парусника. Самые мокрые и пострадавшие были распороты, а книги из них развешены для просушки, словно белье, на натянутых поперек помещения веревках. Илан прошел десять шагов вдоль одной цепочки книг.

  

  "Пропедевтика внутренних болезней", один экземпляр, два, три, четыре... Не рукопись, не постраничный гравюрный оттиск с материка. Современный ходжерский наборный шрифт. Издание прошлого года, Ишуллан. "Военно-походная хирургия на суше и на море", Ишуллан, этот год. "Словарь-справочник фельдшера", этот год. Тут все понятно. Это точно для госпиталя. Хотя, по-хорошему говоря, это все учебники для начальных курсов медакадемии. Зачем они, если по умолчанию на работу принимаются уже ученые? Непонятно, но пусть будут. Освежить знания никогда не повредит.

  

  Илан перешел к другой веревке, повернул переплет к рассеянному свету, падающему сквозь оставленную не до конца прикрытой створку ворот. Ого. "Машины для горно-строительных работ". "Подземные горные работы". "Подземная гидравлика". "Геология рудных месторождений", "Горное дело"... Ишуллан, Ишуллан, Ишуллан. А это учебники или как?.. Прошлый год, этот год. Все новое, свежее, в хороших переплетах, хоть и подмокших. Но ничего. Это не рукописи, тут чернила от воды не расплываются. Подсохнут и будут годны к своему горному делу.

  

  Тот парусник, на котором отправился в путь Илан, на Ишуллан не заходил. А этот, горевший, похоже, основную часть груза и пассажиров забрал именно с Ишуллана. Не в том ли причина нападения? На кого тогда покушались? Кого искали среди пассажиров, отбирая и проверяя их по списку?..

  

  В последние несколько дней Илан слишком часто стал слышать и читать про собственный остров таргского государя. Начиналось на Ишуллане все со стекольного и химического производств. Тесно стало? Перемещаются в Арденну? Или еще дальше, в юго-восточные отроги Двуглавого Хиракона, где и сейчас ведется добыча ртути, серебра, свинца и хвост знает чего еще? Вопросы, вопросы и вопросы.

  

  А если соединить медицинские книги с книгами по горному искусству, то что получится? К чему мы готовимся с таким набором учебных пособий?..

  

  Однако стоило Илану сделать несколько шагов в сторону свинцовых ящиков, на солнечную полосу между воротин упала тень.

  

  - Доктор Илан, позвольте вас предупредить, - прозвучал голос интенданта. - Страховая контора продлила договор на доставку вон тех жестянок до места назначения. Этот груз нам запрещено трогать.

  

  - Книги здесь наши? - спросил Илан.

  

  - По большей части, да.

  

  - Почему не все распакованы? Ждете, пока сгниют?

  

  - Не было приказа, доктор Наджед занят...

  

  - Считайте, что получили его от меня. И я жду компоненты и реактивы для лаборатории. Позаботьтесь, чтобы их хотя бы отобрали в сторону от застрахованного груза. Я не собираюсь копаться в чужом имуществе, отдайте мне то, что заказано для меня.

  

  Интендант наклонил голову в знак согласия и подчинения.

  

  

  * * *

  

  - В город! - пискнула плясавшая в ожидании Мышь и протянула Илану теплую от бикса сумку.

  

  - Куда именно в город? - спросил Илан, так и не переступив порога своего кабинета.

  

  - В адмиралтейство!

  

  Илан сунул Мыши грамматику и взвесил сумку в руке.

  

  - Что ты туда сложила?

  

  - Обычную коробку. Первая помощь, аптека, перевязка.

  

  - Рот открывать тебе кто разрешил?

  

  Мышь уставилась на Илана сердито. Но рот закрыла и даже губы поджала.

  

  - Ладно, - сказал он. - Прежде, чем обратиться, не забывай спросить разрешения. Я, может быть, прощу, а нарвешься со своей дурной привычкой на доктора Наджеда - не тебе, мне за тебя по шее наваляют.

  

  - Извините, - потупилась Мышь. - Там просили поторопиться.

  

  По дороге Илан ругался про себя последними мышиными словами. Адмиралтейству надо было забрать ишулланского мастера к себе, чтобы тратить потом время на дорогу, отнимая его у других пациентов, туда-сюда мотаться все тем же доктором Иланом, но не оставить нуждающегося во врачебном уходе человека в госпитале, где за ним был бы круглосуточный присмотр. Рациональности шиш. Зато секретность соблюдена. Спасибо, что прислали из адмиралтейства экипаж. Мышь никогда не ездила в губернаторской карете, восторгу ее не было предела. Когда думала, что Илан на нее не смотрит, Мышь даже послюнявила палец и потерла им золоченый гвоздик, крепивший к сиденью зеленый бархат обивки. Видимо, хотела выяснить, краска это или настоящее золото. Когда прибыли на место, Илан спрыгнул с подножки первый и подал Мыши руку, чтобы та от изумления не выпала с медицинской сумкой в грязь, стекшуюся в порт из верхнего и среднего города. Со стороны, наверное, это выглядело странно. Зато Мышь вышла, как царица. Почти не вертя головой. К несчастью, быстро опомнилась, снова стала Мышью из нижнего города, для которой адмиралтейство - дикий новый мир, и Илан чуть не потерял ее в толпе на первой же галерее, потому что она зевала по сторонам.

  

  - Ты не гляди, что я с тобой только что обошелся, как принцессой, - предупредил ее Илан. - Я и подзатыльник на виду у высшего общества любой принцессе влепить не постесняюсь.

  

  Илан понял правильно, к кому его позвали. Рана у стекольного мастера заживала хорошо, зато сердце вдруг напомнило о возрасте. Видимо, с ним поговорили не те люди, не о том и не в то время, потому что, вдобавок к прыгающему сердечному ритму, разговорчивость у него на этот раз как молотком отбило. Илан осмотрел шов, сменил повязку, расспросил про жалобы, долго слушал сердце и велел не волноваться. Мастер посмотрел на него так, словно молодой доктор совсем не понимает,