пальцев ног. Я, казалось, не могла с собой справиться. Он был очень красив для мальчика.

Придвинувшись ближе, я наклонилась и вдохнула его запах.

«Другой, — отметила я. — Настоящий».

Человек.

Триггер не смотрел на меня в ответ, хотя я чувствовала, что он знает, что я смотрю. Он просто продолжал смотреть на дверь, костяшки пальцев побелели от силы, с которой он сжимал колени.

— Ты такой грустный, — прошептала я, переводя взгляд на свои заметки, но не находя нужного предложения на испанском. — Такой одинокий. — Вздыхая тоскливо, я жаждала протянуть руку и накрыть его грязную руку своей, чтобы утешить его. — Прямо как я.

— No hablo inglés, — ответил он, мельком взглянув на меня своими темными глазами, прежде чем снова обратить внимание на дверь. — Estás atrapado aquí como yo?

— Ты здесь в ловушке, как и я? — прошептала я, больше себе, чем ему, зная, что он меня не понимает. — Ты тоже пленник?

— Mi madre esta detras de esa puerta, — ответил он на своем языке, голос глубокий, тон полный эмоций, кивая в сторону двери. — Eran despiadados.

Я посмотрела на дверь, а затем повернулась к нему, увидев слезы в его темных глазах.

Мое дыхание перехватило, он не отвел взгляда, показывая мне свое горе.

У меня не было слов, чтобы поговорить с ним, но это не помешало мне протянуть руку и стереть одинокую слезу, катившуюся по его щеке.

— Тш-ш, — прошептала я, придвигаясь ближе, так что наши ноги соприкоснулись. — Тш-ш.

Всхлипывая, он прижался щекой к моей ладони и прошептал: — Quiero a mi mamá.

— Твоя мама? — выдавила я, не уверенная, что он пытается мне сказать. — Твоя mamá?

Он медленно кивнул.

— Что с ней?

Тишина.

— Триггер?

Еще один раздраженный хмурый взгляд.

— Не грусти. — Подтянувшись на колени, я подползла ближе и быстро поцеловала его в грязную щеку. — Я буду твоим партнером, если ты будешь моим. — не убирая руки с его щеки, я закрыла глаза и прошептала: — Я спасу тебя, если ты спасешь меня?

— No deberías estar aquí con estos monstruos, — сказал он, прижимаясь подбородком к моему прикосновению. — Ellos tomarán todo lo que es puro de ti. — отстраняясь, чтобы посмотреть на меня, он прошептал: — te mantendré seguro…

Кровь Триггера была у меня во рту, смешиваясь с моей, пока наши языки яростно сражались. Это было болезненное удовольствие, и я чувствовала, как мое тело предает сигналы тревоги, которые посылал мозг.

— А теперь наполни ее своим семенем, — скомандовал его отец откуда-то из комнаты. — Дай ей наследника, чтобы растить, и дай мне внука, чтобы править.

Падая на спину, с тяжело приземлившимся на меня телом Триггера, я позволила своим ногам раздвинуться и всхлипнула ему в рот, когда почувствовала, как его толстый член тычется в мою киску.

В отличие от того что произошло раньше, руки Триггера остались на моем лице, когда он вошел в меня, сжимая мои щеки, посасывая мой язык, впитывая мою кровь в свое тело, медленно покачиваясь во мне.

К черту этот порочный кодекс.

Все в этом человеке было слишком большим для меня. Он был слишком высок, слишком силен, слишком звериный, слишком опасен.

А теперь?

Теперь я принадлежала ему.

Я была его.

Чтобы он делал с ней все, что пожелает.

— Aplastaré tu coño, corderito...

Его более ранняя угроза всплыла в моем сознании, и моя кровь мгновенно застыла.

Ты в беде, Эштон.

Не доверяй его поцелуям.

Он уже не тот человек.

Тот Триг, которого ты знала, никогда бы не причинил тебе вреда, как бы ни был зол.

А теперь твое тело принадлежит ему.

Напрягшись под его мощным телом, я оставалась неподвижной под его нежным натиском. Он нежно обхватывал мое лицо, целовал меня, как раньше, до того, как назвал меня puta traidora, а я была слишком онемевшей, чтобы чувствовать что-либо из этого.

Он пытался быть нежным. он так старался не причинять мне боль мелкими, любящими толчками, и это сильно ранило мое сердце.

«Это то, чего ты хотела, Эштон» — яростно защищало его действия моя сердце, пытаясь втолковать мне глупости. Он наконец избрал тебя. И теперь он вытащит тебя из этого мира, как и обещал.

Он спасет тебя.

Ты это знаешь.

Не сдавайся сейчас.

Ты так близка к побегу из этого мира.

Это не имело значения.

Ничто не имело значения.

То, что он избрал меня, не принесло мне утешения сейчас.

Знание того, что он наконец осознал мою невиновность, ничего для меня не значило, потому что я всегда была невиновна в преступлениях, в которых меня обвиняли.

Его поцелуи не приносили мне утешения, потому что он использовал свое тело, чтобы наказать меня, пытать меня и, несомненно, оставить шрам изнутри.

Избрание меня было бессмысленным, поняла я уныло, потому что мой разум ненавидел его, и моя ненависть перевешивала все представления о любви, которые все еще пело мое сердце.

Моя любовь была мертва.

Она была размазана по его члену.

Она была вырвана у меня человеком, которого я когда-то любила больше всего, но который теперь превратился в монстра, которого я боялась больше всего.

Хуже того, мужчины, окружавшие нас, аплодировали ему за это.

Тебе было бы лучше с Джетом.

Или мертвой.

Глупый маленький ягненок

— Corderito, — прошептал Триг мне в губы, отчаянно пытаясь заставить мои губы двигаться с его.

Отныне ему придется брать то, что он хочет, потому что я не буду отвечать взаимностью.

Моя гордость запрещала это.

— Perdóname, mi reina, — выдохнул он, сжимая ладонью мою мокрую от слез щеку и прижимаясь лбом к моему лбу. — Perdona mi crueldad.

Прости меня, моя королева… Прости мою жестокость…

Содрогаясь надо мной, его веки затрепетали и закрылись, и он прижался еще одним поцелуем к моим окровавленным губам, когда кончил сильно, изливая свое горячее семя глубоко в меня.

— Porque nunca me perdonare.

Потому что я никогда не прощу себя…

— Кажется, ты сломал свою шлюху, Триггер, — рассмеялся Фабио, и несколько мужчин присоединились к нему. — Как неудачно для тебя сложилось.

— Tomaré tu vida por esto, drenaré tu cuerpo de sangre y sonreíré sobre tu cadáver sin vida! Arderás en el infierno por esto, padre, — прорычал Триг,