В Горбице меня ждал большой сюрприз, братья Петровы собственной персоной. То, что меня там встретит Василий я не сомневался, но приезд Ивана оказался большим сюрпризом.

Оказалось, что он лично контролировал доставку частей разобранного парохода и как раз приехал на Сретенский завод, чтобы своим глазом посмотреть на него.

Сразу же по приезду в Горбицу была организована отправка в Петербург моего доклада Государю о наших первых достижениях: находках богатых золотых россыпей и начале добычи на них.

Ян Карлович сумел в этом деле тоже отличиться. Он организовал поиски золота в верховьях Бирюсы и его люди нашли богатые россыпи, которые следующим летом начнут разрабатываться.

Известие об этом тут же ушло в столицу и оттуда уже есть ответ. Государь еще раз подтвердил все свои запреты и разрешения и даже ужесточил их. Любая частная разведка и добыча золота в Восточно-Сибирском генерал-губернаторстве запрещена всем, кроме Российской Американской компании.

В Енисейском округе на десять лет разрешена только частная деятельность светлейшего князя. По истечению этого срока вопрос будет рассмотрен повторно.

Часть открытого золота Бирюсы территориально расположена в Канском уезде, где частная разведка и добыча разрешены, но Государь те земли приравнял к восточносибирским.

Вместе с уже добытым карийским золотом, Государю лично полагается почти шесть пудов, которое я тут же распорядился отправить в Петербург вместе с золотой податью.

В Иркутске и Сретенске я решил построить большие Арсеналы, где будет храниться оружие и боеприпасы, необходимые нам в Восточной Сибири, Забайкалье, на Дальнем Востоке и в Америке. Там же будет храниться и добываемое золото.

Иван с момента нашего расставания в Иркутске заметно похудел, что не удивительно. Получилось что от Култука до Нерчинска ему пришлось заправлять всеми делами: зимним строительством дорог и прокладкой будущих, организовывать транспортировку второго парохода, реорганизацией каторги Петровского Завода и еще многих чем на огромных просторах Забайкалья.

Большим подспорьем для него оказался очень быстрый приезд в Читу Дмитрия Иринарховича Завалишина, который сразу же принял сделанное ему предложение поступить на службу в нашу компанию.

При первой же возможности он женился на Аполлинарии Смольяниновой, которая верно ждала его несколько лет.

Завалишин уже руководит начавшимся строительством Читы, которая будет центром Забайкалья во всех отношениях: административным, культурным, промышленным, военным и так далее.

Ян Карлович и Иван уже определились с каждым декабристом и почти все уже начали заниматься чем-нибудь полезным для компании и общества.

При всем моем негативизме по отношению к господам мятежникам, я был уверен, что польза для Отечества, компании и мне лично будет и скорее всего не малая.

Конечно для всех пока закрыта дорога на какаю-либо военную службу. Береженого Бог бережет, да и вряд ли это понравится нашему царю-батюшке. Но и здесь уже есть исключение. Капитан и командир нашего первого парохода конечно имеет доступ к оружию. И они скорее всего будет в этом списке не одни.

Капитаном и командиром второго парохода скорее всего будет самый знаменитый моряк-декабрист Константин Петрович Торсон.

Бывший капитан-лейтенант, адъютант начальника Морского штаба. Работал над составлением проектов, касающихся судостроения. В частности высказывал идеи отказа от гребных колес.

Участник Отечественной войны и экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева. На Сенатской площади не был, но один из активнейших членов Северного общества.

От его службы в компании по моему мнению будет огромнейшая польза.

Константин Петрович сам попросил разрешить участвовать в будущем Амурском походе. И это уже практически решено. Вмешаться может только жандармский подполковник Чехов. Он имеет право опротестовать мои решения по поводу господ декабристов. Поэтому аналогичные прошения еще шестерых бывших моряков еще даже не рассматривалось.

Большинство декабристов еще бездельничают в Иркутске. То, как они отбывали каторгу, конечно, не идет ни в какое сравнение с тем, что выпадает на долю каторжан из податных сословий или простых солдат и матросов.

Но это в любом случае не сахар, тем более для тех, кто частенько вальсировал на придворных и прочих светских балах. Поэтому Ян Карлович не отказал им в просьбах поправить здоровье перед началом службы светлейшему князю.

Подполковник Чехов кстати рассказал Ивану о настроениях царящих среди декабристов. Большинство считает, что я буду с них на предстоящей службе драть три шкуры. А бывший князь Барятинский вообще в совершеннейшей панике.

Первые три года он прослужил в лейб-гвардии Гусарском полку, где усердно старался вести себя согласно традициям русского гусарства и оправдывал мнение, что они долго не живут, погибая если не на войне, то на дуэли или от слишком беспорядочного образа жизни.

В прошении о разрешении лечения на Туркинских минеральных водах, поданном Яну Карловичу, Барятинский написал что его «здоровье подорвано вследствие особенностей личного поведения еще в России».

Реально он очень больной человек и скорее всего проку от него будет пшик. Но Барятинский хотя бы при уме и при памяти, а ведь у некоторых декабристов большие проблемы с головой.

Когда я получил письмо Яна с подробным отчетом о здоровье прибывающих в Иркутск декабристов, то был очень озадачен и более того, даже промелькнуло мысль, что лучше было бы просить Государя поступить с ними так же как с мятежниками поляками.

Но фарш назад уже не прокрутить и поэтому я разрешил всем желающим сначала поправить здоровье. Чем надо сказать воспользовались почти все.

Трубецкая и Волконская сразу же по приезду в Иркутск оказались в очень интересной ситуации. Местное женское общество попросило их поучаствовать в организации Института благородных девиц.

Мои полномочия в организации различных учебных заведений в рескриптах Государя были прописаны как-то не совсем понятно и я попросил генерала Антонова обратится в Петербург для уточнения этого вопроса.

В начале января 1836-го года пришел ответ. Государь, надо отдать ему должное, пока в отношении меня очень последователен.

Как я и предполагал император разрешил мне помогать финансово любому существующему учебному заведению Восточной Сибири и способствовать открытию новых.

В частности например помочь в организации университета в Иркутске и того же института благородных девиц или чего-то типа Патриотического. И царь-батюшка разрешил принимать туда детей всех свободных сословий.

Своё высочайшее монаршее разрешение на открытие этих учебных заведений Государь соблаговолил прислать и для особо бестолковых уточнил, что дети крепостных, каторжан и ссыльных, бывших и нынешних в это число не входят.

Для детей декабристов рожденных в браке с из России женами и невестами сделано исключение. А вот дети родившиеся у господ мятежников от местных жен такой привилегией пользоваться не будут.

Но наш царь-батюшка далеко не дурак и хорошо понимает,