Химики наконец-то довели до ума резиновые технологии и Сергей Петрович в Сызрани готовится начать строительство большого резинового завода. Там же вероятнее всего будет и динамитный завод, с нитроглицерином наши умники вроде бы подружились.

В Поволжье кстати господину Охоткину удалось начать создание еще одной нашей латифундии. У него наверное нюх на идиотов картежников и любителей всяких пари.

Оказавшись по случаю в Симбирске, он неожиданно «влип» в историю. Двое местных помещиков, проигравшись на спор, предложили ему купить для меня свои имения.

Имения находились рядом со знаменитой Усольской вотчиной графов Орловых и какого же было его удивление, когда приехав прошедшей осенью в для ревизии в приобретенные имения, он будучи приглашенным на обед, получил предложение подумать о покупке части вотчины, находившуюся в владении Екатерины Владимировны Новосильцевой.

Старшая дочь графа Владимира Григорьевича Орлова (младшего из пяти знаменитых братьев), несколько лет назад потеряла на дуэли своего единственного сына.

Считая себя виноватой в смерти сына, что по моему мнению так и было, она построила церковь на месте ранения сына и предавалась молитвам и благотворительности, не снимая более никогда траура и посещала только бедных и церкви, а затем заперлась в своем доме на Страстном бульваре.

Московскому Митрополиту Филарету, которого она очень уважала, она говорила: «Я убийца моего сына, помолитесь, владыко, чтобы я скорей умерла».

Предложение было столь неожиданным, что господин Охоткин сразу же выехал в Петербург. В Новоселово его ждала Анна Андреевна с совершенно потрясающей новостью.

В середине сентября умер муж Екатерины Владимировны. Они больше тридцати лет разъехались, но по какой-то причине именно после его смерти Новосильцева решила продать свою часть Усольской вотчины.

Анна Андреевна была приглашена в дом на Страстном бульваре и Екатерина Владимировна лично предложила ей купить свою часть Усольской вотчины.

Но еще большим потрясением было последовавшее предложение других Орловых купить все доли вотчины.

Что подвигло всех Орловых сделать такое предложение совершенно не понятно. Правда запросили они за это огромную сумму и реально в России ни кто не может одномоментно выложить такие деньги. Кроме естественно светлейшего князя Новосильского.

Анна Андреевна сразу же дала предварительное согласие, но обусловила окончательный ответ моим согласием.

Они с Сергеем Петровичем сразу же написали мне и тут же подняли на ноги всю нашу «агентуру». Предложение было столь невероятным, что мысль о каком-то подвохе пришла одной из первых.

Ни о каких подводных камней никто ничего не доложил, а я естественно дал добро. Тем более, что барон Штиглиц узнав о предложении Орловых предложил свои услуги — предоставить необходимую сумму в кредит на достаточно выгодных условиях.

Залазить в кубышку или обращаться к Ротшильдам мне не хотелось и поэтому его предложение было принято.

Сказать, что Усольская вотчина это лакомый кусок, значит ничего не сказать. С уже приобретенными землями рядом это больше трехсот тысяч десятин земли и тридцать с хвостиком тысяч крепостных душ.

Сделка была завершено к Рождеству, Усольская Вотчина была включена в наш майорат и я таким образом стал одним из крупнейших землевладельцев империи, до всяких Строгановых, Демидовых и прочих Шуваловых мне конечно далеко, но точно это начало второго десятка.

Бакатины и Сергей Петрович сразу же поехали в Усолье, чтобы своими глазами увидеть положение дел, которое оказалось далеко не таким блестящим как казалось. Самой большой неожиданностью оказались большие недоимки по оброку, которые составляли больше ста тысяч.

Владимир Петрович Давыдов, будущий граф Орлов-Давыдов, продавший нам большую часть Усольской вотчины, начал перестраивать хозяйство на раннекапиталистический лад, но реально пока было больше разговоров.

Осмотрев новое имение Бакатины решили, не откладывая дело в долгий ящик, сразу же начать реформы, аналогичные проведенным в других имениях. Как это делать известно, кадры тоже есть, тем более что сызранские заводские дела требовали присутствия Сергея Петровича.

Управление приобретенной Усольской вотчиной решили пока не менять и в села Усолье осталась Главная контора во главе с управляющим Ефимом Рыбиным из крепостных крестьян.

В Пулково, Новоселово и на Нарвской музе уже было достаточно различных специалистов с хорошей теоретической подготовкой, поэтому Анна Андреевна троим из них предложила командировку на Волгу с расчетом что кто-то из них возможно сменит Рыбина.

Матвей и Николай Андреевич перед рождеством прислали свои отчеты. Дела в Америке и на Дальнем Востоке идут блестяще.

Джо и Адмирал заканчивают гавайскую историю, теперь это королевство будет проводить с нашей помощью независимую политику, а гарантией этого будут два наших военных корабля, которые постоянно начали базироваться на островах и пятитысячная местная армия создаваемая естественно русскими инструкторами.

По этому поводу в Европе и США естественно поднялся вой на болотах, но он быстро сошел на нет, благодаря вмешательству Лайонеля Ротштльда и грамотной как говорят в 21-ом веке пиар-компании, организованной им с моей подачи сначала в Англии, а затем в США.

Главным побудительным мотивом активности Лайонеля были конечно его финансовые интересы. Я очень многое, а вернее почти всё, где мне требовалась какая-либо поддержка, при том не только финансовая, делал с его участием. В том же гавайском предприятии у него было очень существенная доля.

В моих предприятиях молодой Ротшильд участвовал очень охотно. Я подозреваю, что другие члены клана возможно даже не в курсе многих наших совместных дел. Но такое положение дел меня совершенно устраивает.

Подкожный жир (ворвань) китов сейчас важнейший природный ресурс без которого миру пришлось бы не просто. Она используется как топливо в лампах освещающих всю Европу и Америку и пока практически не заменима.

А скоро начнется нитроглицериновый бум и появится огромный спрос на глицерин, который очень легко получать их ворвани.

Приближающуюся нефтяная эра через несколько десятков лет поставит крест на использовании ворвани как топлива, а затем и для производства глицерина.

Но за эти десятки лет варвары китобои уничтожат почти полностью популяции китов в Северном полушарии.

Китовые популяции в антарктических водах огромные и в моем покинутом прошлом их люди будут выбивать до второй половины 20-го века.

Поэтому я выбрал меньшее зло и решил попытаться сохранить китов в российских тихоокеанских водах.

Мои запреты, несколько вооруженных кораблей компании и закрытие Гавайев для китобоев конечно не смогут сильно изменить ситуацию, поэтому я решил развернуть в прессе компанию агитации за промысел в антарктических водах.

Главный аргумент экономический. От Нью-Йорка и Лондона до тех вод намного ближе, чем до той же Аляски. И это к моему удивлению быстро сработало. А мои ограничения этому просто поспособствовали.

На этом фоне вой в Европе