Дождь усилился, и капли начали барабанить по крышкам гробов, создавая ритмичный, почти гипнотический звук. Но даже этот шум не мог скрыть тягостное молчание, которое окружало семью Каина. Казалось, сама смерть наблюдает за происходящим, внимательно следя за каждым движением, каждым вздохом. А может быть, она уже здесь – в каждом шаге, в каждом взгляде, в каждой капле дождя, что падает с небес, чтобы унести с собой частичку боли и тайн этого дня.

После завершения погребения члены кланов начали расходиться по машинам, которые одна за другой тронулись в сторону Капитолия.

– И что теперь будет с нашим кланом? Кто займет место отца? – нарушил молчание юноша с золотыми кудрями.

– Не знаю, Лиф. Скоро все выяснится. Пока же держи себя в руках и помни о правилах приличия, – ответила женщина спокойно, но в ее голосе звучали нежность и затаенная грусть.

Услышав слова матери, Лиф лишь фыркнул и продолжил безучастно смотреть в окно, где серое небо сливалось с туманным горизонтом. Машина плавно скользила по мокрой брусчатке, оставляя за собой блестящие следы на темной поверхности дороги. За окном простирался Норфлэр – город, словно вырезанный из черного мрамора, затянутый серебристым туманом. Его силуэт возвышался над горизонтом, как гигантский собор, полный загадок и тайн. Сотни шпилей, острых, как когти, пронзали небо башнями разных домов, а их вершины терялись в облаках. На некоторых из них виднелись статуи – странные существа с лицами, наполовину человеческими, наполовину звериными, будто наблюдающие за каждым движением внизу.

Улицы города были узкими, извилистыми, словно лабиринт, созданный самим хаосом. Вдоль тротуаров возвышались здания с готическими арками, украшенными замысловатыми резными узорами. На них были изображены драконы, сплетенные ветви терновника, маски печали и радости, слившиеся в бесконечном танце. Окна домов тускло светились сквозь толстые цветные витражи, создавая мягкий, приглушенный свет.

Иногда в этих витражах можно было разглядеть символы древних кланов, но чаще всего они оставались неразличимыми, скрытыми под слоем пыли и времени.

Воздух здесь был насыщен запахами старого камня, сырости и чего-то еще – неуловимого, но тревожного, будто эхо давно забытых событий. Где-то вдалеке раздавался звон колоколов, медленный и торжественный, от которого по спине пробегал холодок. Звуки города были едва слышны, словно стены поглощали все посторонние звуки.

Лишь иногда доносился скрип открывающихся железных ворот или шаги одинокого прохожего, чья фигура растворялась в тумане, стоило ему оказаться вне круга света фонаря.

Фонари здесь были особенными – высокие чугунные столбы с абажурами в форме перевернутых цветов различной формы. Их свет был мягким, почти призрачным, но он лишь подчеркивал тени, которые становились глубже и длиннее с каждым поворотом машины. Между зданиями то и дело мелькали мосты, соединяющие дома на разных уровнях. Эти мосты казались хрупкими, словно паутина, но их конструкции были на удивление прочными, выдержавшими испытание временем и бурями.

В самом центре города возвышалась громадная башня Норфлэра, Капитолий, – ее невозможно было не заметить. Она была построена из черного камня с прожилками золота, которое мерцало даже в сумраке. Вершина башни уходила так высоко, что ее не могли достичь ни взгляд, ни воображение. Говорили, что на вершине башни располагался зал совета, где главы кланов собирались, чтобы вершить судьбу города и его обитателей.

Но никто из простых граждан никогда не поднимался туда. Даже те, кто имел доступ, предпочитали не распространяться о том, что видели внутри.

По мере того как машина углублялась в город, вокруг стали появляться все более причудливые детали: фонтаны с лазурной водой, украшенные цветами; сады, где росли деревья с черными листьями и белыми цветами, источающими сладковатый, почти токсичный аромат; и статуи, которые, казалось, двигались, если на них смотреть слишком долго. Время от времени встречались площади, украшенные монументами из черного металла, изображающими великие сражения, заключения договоров и падения империй.

Лиф продолжал смотреть в окно. Его золотые глаза отражали тусклый свет фонарей, а город за стеклом казался ему живым существом – дышащим, наблюдающим, ожидающим чего-то неизбежного. По коже пробегали мурашки, и тревога нарастала с каждым поворотом машины.

Добравшись до места назначения, семья Фортис вместе с членами клана «Кайросс» и остальными участниками процессии направилась внутрь здания. Пройдя через длинные коридоры, украшенные мрачными гобеленами и причудливыми узорами на стенах, они достигли главного зала. Он был огромным, с высокими сводчатыми потолками, где в полумраке высились статуи странных животных и существ. Их каменные глаза словно следили за каждым шагом вошедших, источая холодное безмолвие.

Как только Лиф переступил порог зала, он сразу заметил, что пространство едва уловимо разделено на две части. На правой стороне уже расположились многочисленные представители кланов сильванти, их лица выражали явное раздражение, а некоторые даже не пытались скрыть злобу. Семейство Фортис заняло первые ряды слева. Лиф оглядел собравшихся. Их эмоции были такими яркими, что он не смог сдержать усмешки.

– Сильванти, как всегда, в роли мучеников, обиженных на весь мир, – прошептал он матери на ухо, насмешливо приподняв бровь.

Женщина едва заметно улыбнулась, но ее пальцы мягко сжали руки обоих сыновей, лежащие рядом с ней, словно напоминая о необходимости сохранять самообладание.

Зал погрузился в тишину. Все взгляды обратились к двум фигурам, которые поднялись с мест в первых рядах по разные стороны зала. Они медленно направились к пьедесталу, установленному во главе зала. Каждый их шаг отдавался эхом в пространстве, усиливая напряжение, которое уже витало в воздухе.

– Господа и дамы, – раздался голос с пьедестала, – я понимаю, как тяжело каждому из нас в связи с внезапной утратой сразу семи глав кланов. Вчерашний взрыв в здании совета стал шоком не только для нашего города, но и для королевской семьи, которая сегодня не смогла присутствовать здесь, так как возглавляет расследование, направленное на поиски виновных. Однако у меня есть еще более тревожные известия… Вновь были обнаружены тела убитых мирных жителей нашего города.

– Не просто жителей, а представителей нашей расы: сильванти! – выкрикнул кто-то из правой части зала, его голос дрожал от возмущения и злости.

– А до этого сколько аурилий было убито и растерзано? Вы всегда любите выставлять себя невинными жертвами! – парировал голос с левой стороны, полный ярости и презрения.

Зал мгновенно охватил гул. Напряженность, которую долго сдерживали, наконец вырвалась наружу. Голоса зазвучали громко, переходя в яростные крики.

Одни обвиняли друг друга, другие пытались перекричать соседей, третьи лишь качали головами, словно уже смирились с этим нескончаемым конфликтом. Каждый крик, каждый возглас словно подливали масла в огонь вражды, разгорающейся все яростнее. Казалось, ничто и никто уже не в силах